-- Но что я могу для тебя сдѣлать, мой милый Гарціа?
-- Я давно уже прошу тебя подарить мнѣ секретное свиданіе, гдѣ бы я могъ открыть всю глубину моего чувства любви къ тебѣ и все, что наполняетъ мое сердце.
-- Но ты же знаешь, что я этого не могу сдѣлать, что мой мужъ страшно ревнивъ, что онъ ужасенъ... Ты хочешь видѣть меня жертвой его гнѣва?
-- Если ты захочешь, если въ твоемъ сердцѣ пылаетъ такое же чувство, какъ и въ моемъ -- никакихъ препятствій быть не можетъ. Развѣ наше свиданіе не могло бы устроиться въ домѣ Валори?
-- У Жиневры! И ты могъ это подумать! Да развѣ я посмѣю оскорбить моего друга? Просить ее, чтобы она позволила мнѣ въ ея домѣ устроить любовное свиданіе!.. Помилуй! Да я при одной этой мысли краснѣю!
-- Полно пожалуйста! Валори тебя любитъ, а кто любитъ, тотъ все прощаетъ. Затѣмъ, если вѣрить слухамъ, она также не сторонится отъ любви.
-- Кто, Жиневра? Это олицетворенная добродѣтель, не клевещи на нее, Гарціа.
-- Я клевещу? По моему любящая женщина заслуживаетъ похвалы, а не осужденія.
-- Злой упрямецъ!-- отвѣчала улыбаясь Юлія,-- это тебя въ философской школѣ выучили такой морали?
Говоря это, красавица ударила юношу своими тонкими пальчиками по щекѣ. Въ отвѣтъ на это влюбленный сжалъ ее въ своихъ объятіяхъ; она стыдливо уклонялась, хотя сердце ея трепетало въ груди и горячая струя дыханья сжигала лицо Гарціа, тщетно ловившаго губы красавицы; наконецъ, она сама точно въ забытьи бросила легкій, возбуждающій поцѣлуй на его щеку. Гарціа безумно цѣловалъ ея шею, щеки, грудь, но пламенную струю, вскипятившую его кровь поймать не могъ, очаровательный ротъ съ его розовыми губами былъ тутъ, но упиться его ароматомъ было нельзя, онъ исчезалъ неизвѣстно куда въ самый страстный моментъ. Бѣдный влюбленный юноша изнемогалъ въ неравной борьбѣ. Но вотъ наконецъ красавица уступила. Было ли то нѣжное увлеченіе съ ея стороны, или маневръ кокетства,-- неизвѣстно; быть можетъ и то, и другое. Она позволила поцѣловать свои розовыя губки. Вѣроятно поцѣлуй влюбленнаго юноши былъ черезчуръ продолжителенъ и страстенъ, потому что Юлія, вырываясь, говорила: