Между тѣмъ, Джіованна Санти, камеристка фаворитки, пользовавшаяся большимъ ея довѣріемъ, тайно собирала справки о беременныхъ поселянкахъ и вмѣстѣ съ своей госпожей рѣшила доставить ребенка во дворецъ, какъ только онъ появится на свѣтъ, именно въ то время, когда должна была родить мнимо-беременная. Роды одной изъ поселянокъ какъ нельзя болѣе подходили подъ этотъ разсчетъ. Въ тотъ день, когда она произвела на свѣтъ ребенка мужскаго пола, ловкая Джіованна взяла младенца подъ предлогомъ показать сестрѣ и принесла его во дворецъ.
Извѣщенная обо всемъ этомъ Біанка уже начала разыгрывать роль страдалицы, мучавшейся предродовыми болями. Великій герцогъ не покидалъ ее ни на минуту, съ безпокойствомъ и нетерпѣніемъ ожидая появленія на свѣтъ новаго существа. Но рбды страшно запоздали, цѣлый день несчастная Біанка мучилась и все не было конца. Настала ночь, комедія продолжалась, Біанка стала упрашивать герцога пойти немного отдохнуть, а ее оставить на попеченіи врача. Измученный нравственно и физически, Франческо послушался и ушелъ.
Хитрая венеціанка только этого и ждала. По уходѣ герцога, она удалила врача подъ какимъ-то предлогомъ, ея повѣренная камеристка тотчасъ же принесла ей ребенка и всѣмъ было объявлено, что синьора Біанка разрѣшилась отъ бремени сыномъ. Бѣдный Франческо едва успѣлъ разоблачиться и лечь въ постель, какъ ему была сообщена эта радостная вѣсть. Сна и усталости, какъ не бывало; онъ мигомъ одѣлся, побѣжалъ къ Біанкѣ и, схвативъ ребенка, осыпалъ его поцѣлуями счастливаго отца. Радости герцога не было границъ; не спуская съ рукъ сына, онъ говорилъ, что назоветъ его Антоніемъ, такъ какъ Біанка молилась этому святому.
Обманъ удался, какъ нельзя лучше. Теперь надо было подумать, какъ удалить свидѣтелей, принимавшихъ въ немъ участіе. Біанка начала обдумывать планъ дальнѣйшихъ своихъ дѣйствій, не пренебрегая даже самыми страшными преступленіями.
Она начала съ того, что отравила и приказала утопить въ Арно всѣхъ, знавшихъ о заговорѣ. Затѣмъ, подкупивъ врача Гарци, приказала отвести мать ребенка въ Болонью, не сообщая ничего о судьбѣ ея сына. Но чрезъ нѣсколько времени, чувствуя приближеніе смерти, врачъ открылъ истину несчастной матери. Тогда она уже сочла небезопаснымъ оставаться въ Болоньѣ и подъ вымышленнымъ именемъ странствовала по Италіи въ продолженіе двѣнадцати лѣтъ. Послѣ смерти герцога Франческо и Біанки Капелло, по случаю коронаціоннаго торжества, она разсказала о своей участи священнику и просила его ходатайствовать передъ новымъ великимъ герцогомъ о дозволеніи ей вернуться во Флоренцію.
Джіованна Санти, бывшая главной руководительницей всей интриги, спустя нѣкоторое время была уволена и отправлена въ Болонью. При проѣздѣ чрезъ Аппенинскіе лѣса, Джіованна была ранена выстрѣлами какихъ-то замаскированныхъ людей. Доставленная въ Болонью еще живая, она показала судьѣ всю истину, объявивъ прямо, что замаскированные бандиты, напавшіе на нее въ лѣсу, были подосланы Біанкой для того, чтобы скрыть слѣды ея преступленія. Показанія Джіованни Санти были отосланы въ Римъ къ кардиналу Медичи.
Но во Флоренціи гораздо раньше возникли подозрѣнія. Именно тѣ лица, при посредствѣ которыхъ хотѣли все это скрыть, разгласили истину. Какъ ни искусно Біанка обставила свою комедію, ей не удалось обмануть врачей; полное отсутствіе симптомовъ, сопровождающихъ роды, выдало интриганку.
Слухи объ обманѣ доходили со всѣхъ сторонъ до герцога Франческо. Но онъ былъ такъ ослѣпленъ любовью и настолько былъ счастливъ, имѣя сына отъ Біанки, что не допускалъ даже возможности обмана, о которомъ ему говорили со всѣхъ сторонъ, и утверждалъ, что маленькій Антоній его сынъ.
Но Біанка была черезчуръ умна, чтобы не сознать опасности. Рано или поздно Франческо долженъ былъ узнать истину: Заурядная женщина на мѣстѣ куртизанки постаралась бы путемъ хитростей и разныхъ уловокъ отдалить на сколько возможно опасный моментъ; Біанка же напротивъ сама смѣло пошла на встрѣчу опасности, выказавъ при этомъ недюжинную энергію и рѣшимость. Она сама открыла великому герцогу истину и прежде чѣмъ постороннимъ удалось увѣрить Франческо, что Антоній не его сынъ, она призналась, что рѣшилась на обманъ изъ безграничной любви къ герцогу.
И кто бы могъ повѣрить? Герцогъ нетолько не разлюбилъ хитрую интриганку, но даже еще болѣе привязался къ ней, и еще настойчивѣе прежняго продолжалъ утверждать, что Антоній его сынъ.