Изабелла, переѣхавшая къ роднымъ въ палаццо Питти, не безъ сердечнаго трепета ожидала мужа. Ей не была извѣстна его невѣрность, между тѣмъ сознаніе собственной вины грызло раскаяніемъ ея честную душу. Она мучилась, сознавая, что прось противъ него и, вмѣстѣ съ тѣмъ, приходила въ, дОІ" мысли, если онъ откроетъ ея измѣну и захочетъ отомстить любимому ею Троило.
Герцогъ Джіордано пріѣхалъ веселый и безнечный, обнялъ жену, поздоровался съ ея родными, поклонился братьямъ и сестрамъ. На его ясномъ лицѣ не было и тѣни грусти или подозрѣнія. Молодая женщина, видя довѣрчивость мужа, еще болѣе мучилась совѣстью и вся ея ненависть къ этому человѣку вдругъ исчезла. Послушно и кротко она встрѣтила его, какъ провинившаяся раба. Ея поведеніе не внушало ему подозрѣнія, онъ считалъ вполнѣ естественнымъ для жены признавать въ немъ полнаго властелина. Таковъ былъ деспотическій образъ мыслей Паоло Джіордано, внушенный ему съ самого дѣтства.
Онъ повидался, конечно, и съ своимъ двоюроднымъ братомъ Троило. Послѣдній уже давно приготовился къ этой встрѣчѣ, заранѣе изучилъ мимику, жесты, слова, и хорошо съумѣлъ скрыть то, что происходило въ его сердцѣ. Если бы герцогъ Браччіано обладалъ самой тонкой проницательностью, то и тогда онъ не могъ бы ничего открытъ. Его двоюродный братъ говорилъ съ нимъ такъ чистосердечно, такъ откровенно и кротко. Въ дружеской бесѣдѣ герцогъ спросилъ его о поведеніи Изабеллы въ его отсутствіе и, получивъ одобрительный отзывъ, вполнѣ успокоился.
Пробывъ въ Флоренціи не болѣе мѣсяца, Джіордано сталъ готовиться къ отъѣзду въ Римъ, мотивируя свой поспѣшный отъѣздъ главнымъ образомъ тѣмъ, что въ Римѣ совершилось важное событіе. Папа Юлій III умеръ и всѣ, въ особенности аристократы, съ нетерпѣніемъ ожидали собранія конклава. Послѣднее обстоятельство послужило предлогомъ для отъѣзда Джіордано.
Смерть папы Юлія III не мало озаботила также и герцога Козимо; онъ хотя и послалъ въ Римъ двухъ агентовъ, но также просилъ и зятя, имѣвшаго связи среди кардиналовъ, дѣйствовать въ его духѣ. Первымъ условіемъ для герцога Козимо было, чтобы избрали папу сочувствующаго Испаніи и, чтобы совершенно исключили кардинала д'Эсте, истаго француза, добивавшагося быть избраннымъ на папскій престолъ.
Въ виду такихъ соображеній герцогъ Козимо далъ подробныя инструкціи Паоло Джіордано и въ заключеніе замѣтилъ, что онъ и самъ не знаетъ какимъ образомъ завладѣть этимъ мѣшкомъ кошекъ (Sacco di gatti), называемымъ святой коллегіей кардиналовъ {Изъ этого мѣшка кошекъ, по выраженію флорентійскаго герцога, вышелъ папа, котораго онъ совершенно не ожидалъ: былъ избранъ кардиналъ Карафа, принявшій имя папы Павла IV, глубоко ненавидѣвшій испанскую партію вообще, а флорентійскаго герцога въ особенности.}.
Герцогъ Браччіано на этотъ разъ уѣхалъ съ своимъ кузеномъ. Троило Орсини благоразумно разсудилъ, что дальнѣйшее его пребываніе въ Флоренціи можетъ возбудить подозрѣнія, чего ему въ его положеніи совсѣмъ не хотѣлось.
Присутствіе мужа повліяло на честную Изабеллу, въ душѣ ея произошло раскаяніе, и она легко перенесла разлуку съ Троило, надѣясь, что это избавитъ ее отъ дальнѣйшаго паденія и дала себѣ слово сдѣлаться самой вѣрной женой.
Но могла ли быть тверда въ своемъ рѣшеніи бѣдная, молодая женщина, безпрестанно покидаемая своимъ мужемъ?
Взглянемъ поближе на Изабеллу, мы знаемъ ее только съ внѣшней стороны. Разсмотримъ среду, въ которой вращалась эта замѣчательная особа,-- среду, имѣвшую роковое вліяніе на ея внутреннее развитіе.