-- Пиши мнѣ по секрету. Я постараюсь успокоить нашу мать.
-- Наша мать. Боже, какъ я виноватъ передъ ней, проси ее простить меня.
-- О, она-то тебя проститъ, я въ этомъ убѣждена, но отецъ...
-- Да, его я боюсь.
-- Итакъ поѣзжай. Выбери самый кратчайшій путь, или нѣтъ самый глухой, безопасный, и не показывайся никуда изъ своего убѣжища безъ моего совѣта. Поѣзжай. Господь съ тобой!
-- Благодарю тебя сестра.
Они разстались. Гарціа поѣхалъ по одной изъ лѣсныхъ тропинокъ, ведущихъ на западъ, а Изабелла вернулась обратно.
Раненаго понесли со всевозможными предосторожностями въ замокъ Розиньяно. Нѣжныя пріятельницы, Вителли и Валори, конечно, поспѣшили удалиться. Первая была поражена страхомъ, вторая подъ притворнымъ безпокойствомъ скрывала адскую радость и мысленно торжествовала, что ея интрига удалась вполнѣ: милая подруга лишилась разомъ двухъ знатныхъ любовниковъ -- Гарціа и Джіованни. Юлія, конечно, не знала объ участіи подруги въ ужасномъ происшествіи, но начинала смутно догадываться, а потому съ этого рокового дня между двумя пріятельницами легла цѣлая пропасть. Валори тотчасъ же уѣхала во Флоренцію. Юлія ее не удерживала, даже не соблюла относительно бывшаго своего друга самыхъ обыкновенныхъ условій приличія и простилась съ ней очень холодно.
Когда прибыла печальная процессія въ замокъ, герцога Козимо не было. Но герцогиня Элеонора, сидя на террасѣ, откуда видна была вся окрестность замка, замѣтила какую-то группу людей, медленно движущуюся вдали. Когда толпа приближалась, Элеонора разсмотрѣла, что эти люди несутъ кого-то на носилкахъ. Голосъ матери подсказалъ ей, что лежащій на носилкахъ былъ одинъ изъ ея сыновей. Предчувствіе подтвердилось роковой дѣйствительностью. Герцогиня Элеонора наконецъ увидала своего сына Джіованни, распростертаго на носилкахъ и окровавленнаго. Сквозь перевязку, кровь обильно сочилась изъ раны, лицо Джіованни было смертельно блѣдно. Испустивъ раздирающій душу вопль, несчастная мать стремглавъ бросилась съ лѣстницы внизъ, подбѣжала къ носилкамъ, обняла сына, стала его нѣжно цѣловать и спрашивала у окружающихъ, что случилось? Никто не хотѣлъ открыть матери, убитой горемъ, ужасную истину; придворные хранили молчаніе. Герцогиня повторила вопросъ. Наконецъ, одинъ изъ придворныхъ, путаясь и сбиваясь, разсказалъ ей, что принцъ былъ жертвой несчастнаго случая, желая нанести ударъ кабану онъ самъ себя ранилъ. Изъ состраданія къ матери донъ Джіованни не противорѣчилъ этой сказкѣ. Раненаго уложили въ постель и отдали на попеченіе дворцоваго хирурга. Послѣдній, осмотрѣвъ рану, конечно понялъ, что она не могла быть нанесена случайно; но и врачъ тоже скрылъ истину отъ герцогини Элеоноры. Не смотря на все искусство хирурга и его старанія, онъ скоро долженъ былъ убѣдиться, что тутъ наука безсильна, ибо была перерѣзана одна изъ главныхъ венъ и при обильномъ кровотеченіи неизбѣжно должна послѣдовать смерть. Въ это время подоспѣлъ герцогъ Козимо, узнавшій о случившемся; онъ не такъ скорбѣлъ объ участи сына, какъ пылалъ гнѣвомъ на виновника несчастья. Вымышленному разсказу герцогъ, конечно, не повѣрилъ. Взглянувъ на пораненое мѣсто, онъ тотчасъ понялъ, что рана нанесена посторонней рукой. Затѣмъ начавъ разспросы и видя общее смущеніе, а главное отсутствіе Гарціа, онъ понялъ все и вскричалъ:
-- Проклятый Каинъ, ты заплатишь мнѣ своею кровью!