-- Была ты при этомъ?
-- Я ничего не знаю. Успокойтесь, отецъ, я васъ умоляю, это несчастье...
-- Нѣтъ не несчастье, а ужасное преступленіе. Я съумѣю наказать его.
Изабелла, убѣдившись, что всѣ старанія умѣрить гнѣвъ отца въ данную минуту будутъ напрасны, подошла къ матери, склонилась къ ея изголовью и горько заплакала. Герцогиня Элеонора не хотѣла оставаться въ постелѣ. Едва вернулись къ ней силы, она встала и, опираясь на руку дочери, подошла къ раненому. Около его кровати стояли маленькіе братья, Фердинандъ и Петръ.
Состояніе больного быстро ухудшалось; онъ видимо таялъ и угасая#. Спасти раненаго отъ смерти не было никакой возможности. Позвали духовника, который исповѣдовалъ и пріобщилъ умирающаго. Къ вечеру донъ Джіованни скончался. Вся семья присутствовала при его послѣднихъ минутахъ, братья и сестры плакали. Не находила слезъ только мать, какъ бы окаменѣвшая отъ горя; отецъ впалъ въ какую-то нѣмую сосредоточенность, наводившую на всѣхъ ужасъ.
Призвавъ къ себѣ всѣхъ свидѣтелей страшной катастрофы, герцогъ приказалъ имъ подъ страхомъ смерти хранить въ тайнѣ все это несчастное происшествіе. Придворные и слуги должны были разсказывать, что кардиналъ Джіованни умеръ отъ эпидемической малярной лихорадки (febre epidemica malaria).
То же самое герцогъ написалъ королю и своему старшему сыну Франческо, находившемуся при испанскомъ дворѣ, а равно и всѣмъ италіанскимъ уполномоченнымъ при иностранныхъ дворахъ.
Въ то время знатныхъ хоронили въ открытыхъ гробахъ, въ самыхъ роскошныхъ одѣяніяхъ. Но герцогъ Козимо побоялся, что видъ покойника можетъ обнаружить истину и приказалъ заколотить гробъ. Въ Розиньяно и во Флоренціи вмѣсто тѣла покойнаго донъ Джіованни лежала восковая кукла въ пунсовомъ одѣяніи кардинала. Однако, не смотря на всѣ эти предосторожности истина вскорѣ обнаружилась. Вѣсть о братоубійствѣ въ семействѣ флорентинскаго герцога быстро разнеслась повсюду. Прежде всего ее узнали въ Римѣ, а потомъ она перешла въ Тренто, гдѣ въ то время былъ созванъ знаменитый совѣтъ, и распространилась между прелатами, участвовавшими въ совѣтѣ. Депутатъ герцога Джіованни Отроцци написалъ ему изъ Тренто слѣдующее донесеніе:
"На мнѣ лежитъ непріятная обязанность сообщить вашей свѣтлости о слухѣ, распространившемся чрезъ полученныя многими прелатами письма изъ Рима, будто смерть высокопочитаемаго кардинала донъ Джіованни, вашего сына, произошла отъ раны, нанесенной ему на охотѣ однимъ изъ его братьевъ. Письма эти были получены вчера, кромѣ того я слышалъ, что дня четыре тому на задъ здѣсь было лицо, знавшее объ этомъ слухѣ, но сохранявшее его въ тайнѣ до тѣхъ поръ, пока не были получены письма, подтверждавшія слухъ. Мнѣ и моему секретарю часто приходится отвѣчать на разспросы, разувѣрять въ неосновательности этихъ слуховъ, утверждать, что они не болѣе, какъ вымыселъ. Хотя я и знаю на сколько все это будетъ непріятно вашей свѣтлости, но я счелъ моей обязанностію сообщить вамъ о распространившихся здѣсь слухахъ, исходящихъ изъ Рима".