Гарціа колебался, герцогиня старалась его ободрить и тихонько подталкивала впередъ. Наконецъ, юноша, дрожа, какъ въ лихорадкѣ, приблизился къ отцу и лишь только хотѣлъ опуститься на колѣни, какъ Козимо, до сихъ поръ стоявшій, точно тигръ поджидающій добычу, кинулся на сына, выхватилъ кинжалъ и моментально два раза погрузилъ его по рукоять въ грудь несчастнаго. Гарціа упалъ, обливаясь кровью, и тутъ же испустилъ духъ.
Элеонора буквально обезумѣла отъ ужаса: она не вскрикнула, не упала въ обморокъ, а стояла, расширивъ глаза, холодная, неподвижная, будто каменная статуя. Лучъ разума погасъ въ ея головѣ; герцогиню уложили въ постель, она не сопротивлялась, потомъ впала въ безпамятство и чрезъ нѣсколько дней скончалась.
Такимъ образомъ, въ короткій промежутокъ времени, это былъ третій покойникъ въ домѣ герцога Козимо Медичи.
Смерть герцогини Элеоноры и донъ Гарціа также были приписаны той же маляріи, убившей кардинала Джіованни. Флорентійскій извергъ подробно сообщилъ объ этомъ чрезъ сына своего Франческо королю испанскому и всѣмъ иностраннымъ державамъ.
Усопшіе были перевезены во Флоренцію. Тѣло донъ Гарціа было погребено безъ всякихъ почестей, какъ частнаго гражданина, а покойную герцогиню Элеонару предали землѣ съ большими почестями и торжественностью. Въ печальной церемоніи принимали участіе члены совѣта сорока восьми и вся городская знать, во главѣ которой были Юлія Медичи и Маріо Колонно. Супруга Козимо Медичи была похоронена въ церкви Санъ-Лоренцо.
Трагическое событіе, занесенное на страницы исторіи того времени, дало и намъ возможность передать эту страшную драму, въ которой игралъ такую кровожадную роль флорентійскій герцогъ Козимо Медичи, убившій разомъ жену и родного сына.
Въ эту эпоху возрожденія литературы и искусства, въ обществѣ еще господствовало средневѣковое суевѣріе, къ истинѣ примѣшивали и сверхестественныя небылицы. Такъ, напримѣръ, расказывали, что Козимо открылъ виновника смерти сына своего Джіованни, потому что кровь покойника всегда кипѣла въ присутствіи донъ Гарціа. Интереснѣе всего то, что эта нелѣпость была записана нѣкоторыми современными хроникерами. Сказки эти, конечно, не заслуживаютъ серьезнаго вниманія и мы не будемъ на нихъ останавливаться. Главнымъ преобладающимъ свойствомъ характера флорентійскаго герцога Козимо Медичи было тщеславіе, которому онъ жертвовалъ всѣмъ. Едва похоронивъ жену и сына донъ Гарціа, убійца поспѣшилъ просить папу о возведеніи въ санъ кардинала его сына Фердинанда, взамѣнъ умершаго Джіованни. За папой Павломъ IV Карафою, столь ненавистнымъ герцогу Козимо и всей испанской партіи, на папскій престолъ былъ избранъ, подъ именемъ Пія IV, кардиналъ Джіованни де-Медичи, братъ маркиза Мариньяно, главнокомандующаго тосконской милиціей. Хотя новый папа и не принадлежалъ къ флорентійскимъ Медичи, а къ фамиліи миланскихъ Медичи изъ Мариньяно, тѣмъ не менѣе онъ любилъ слыть родственникомъ флорентійскихъ князей и даже имѣлъ ихъ знаки на своемъ гербѣ.
Къ герцогу Козимо, много содѣйствовавшему его избранію въ папы, Пій IV питалъ самое горячее расположеніе. Его святѣйшество не упускалъ ни одного случая, чтобы оказать услугу герцогу Козимо. Когда его сынъ Джіованни де-Медичи пріѣхалъ въ Римъ, папа встрѣтилъ его съ распростертыми объятіями, предсказывалъ, что онъ будетъ четвертымъ папою изъ дома Медичи {Первый былъ Левъ X, второй Клементъ VII, третьимъ Пій IV. Впослѣдствіи былъ еще и четвертый Левъ XI. но онъ мелькнулъ ни папскомъ престолѣ, какъ метеоръ, и закатился.} и поручилъ ему епархію Пизы, не смотря на то, что въ это время Джіованни, имѣлъ только тринадцать лѣтъ отъ роду. Вслѣдъ за этимъ, папскій дворъ посѣтилъ старшій сынъ герцога Козимо, донъ Франческо, назначенный къ испанскому двору. Папа устроилъ ему торжество необыкновенное: Франческо встрѣтили два кардинала и триста всадниковъ; папа его принялъ въ залѣ Константино, въ присутствіи всѣхъ кардиналовъ. Въ подарокъ отъ папы Франческо была дана гранитная колонна изъ Терме Антоніане (Terme Antoniane), которая впослѣдствіи была поставлена на площади святой Троицы (Santa Trinita), согласно обѣщанію герцога Козимо, въ память битвы при Сканнагалло.
Къ этому-то папѣ, столь благосклонному, герцогъ Козимо обратился съ просьбой назначить кардиналомъ другого своего сына Фердинанда и не лишить его благосклонности, которой дарилъ его святѣйшество покойннаго Джіованни Медичи. Козимо добавлялъ, что это единственное средство успокоить его душу растерзанную горемъ. Пій IV, конечно, исполнилъ просьбу Козимо, сынъ его Фердинандъ получилъ пурпуровую мантію, а съ ней вмѣстѣ и всѣ папскія милости. Изъ всѣхъ кардиналовъ одинъ только Гизліери, который впослѣдствіи былъ папою Піемъ V, восталъ противъ назначенія Фердинанда де-Медичи кардиналомъ, такъ какъ ему въ то время было всего тринадцать лѣтъ отъ роду.