Герцогиня Джіованна, благодаря сплетнямъ фрейлинъ, знавшая о связи мужа, должна была безпрестанно встрѣчаться съ его любовницей.
Объясниться съ мужемъ она сочла за лишнее и рѣшила написать свекру. Въ сильныхъ выраженіяхъ она жаловалась старому герцогу, что ее, дочь австрійскаго императора, кровно оскорбляетъ мужъ, предпочитая другой. На это письмо герцогъ Козимо отвѣчалъ невѣсткѣ слѣдующее:
"Не надо вѣрить всему, что доходитъ до вашего высочества, такъ какъ при дворѣ нѣтъ недостатка въ людяхъ, занимающихся сплетнями. Я знаю, что герцогъ любитъ васъ также какъ и вы его. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ обоюдныя уступки необходимы; слѣдуетъ дать волю молодости, а также терпѣливо сносить то, что неизбѣжно исправитъ время. Иначе между вами можетъ возникнуть разладъ и ненависть. Не думаю, чтобы супругъ вашъ въ чемъ-либо отказывалъ вамъ и заставлялъ васъ терпѣть лишенія; онъ постоянно при васъ и нѣтъ сомнѣнія исполняетъ всѣ ваши желанія, какъ относительно васъ, такъ равно и относительно вашего семейства. Если вы сравните прежнюю жизнь вашихъ сестеръ съ теперешней, то, вѣроятно, утѣшитесь насчетъ вашей собственной судьбы. Поэтому не давайте воли вашей капризной фантазіи, будьте осторожны и любезны съ принцемъ, вашимъ супругомъ; старайтесь быть веселой. Возьмите на себя домашнія заботы, а мужу предоставьте бразды правленія и, повѣрьте, вы будете счастливы. Я же съ своей стороны всегда постараюсь быть вашимъ полезнымъ другомъ".
Вотъ какъ утѣшилъ свекоръ Джіованну австрійскую.
Между тѣмъ дѣла шли своимъ чередомъ. Біанка, перебравшись во дворецъ, забрала въ руки своего августѣйшаго любовника окончательно. Онъ исполнялъ всѣ ея желанія какъ бы фантастичны и причудливы они ни были. Придворные наперерывъ старались ей угодить. Атмосфера обожанія, которой она была окружена, вскружила ей голову. Она уже не хотѣла довольствоваться настоящимъ и начала строить смѣлые планы насчетъ будущаго. Въ одинъ прекрасный вечеръ, въ минуту любовнаго упоенія, она подвела Франческо къ образу Мадонны и велѣла поклясться, что онъ женится на ней, когда они оба будутъ свободны отъ брачныхъ узъ.
По мѣрѣ того, какъ усиливалось вліяніе Біанки на герцога, росли дерзость и чванство ея мужа Бонавентури. Онъ уже сталъ считать себя первымъ сановникомъ государства и нерѣдко грубо и даже дерзко обращался съ самыми знатными флорентійцами. Лишнее говорить, что фразы этого выскочки вызывали общее негодованіе гражданъ, въ особенности тѣхъ, которые были недовольны честолюбивыми поступками Медичи, убившаго республику. Ненавидя герцога Козимо и его сына, они естественно не могли терпѣть господства какого-то авантюриста, темнаго происхожденія.
Но Бонавентури не терялъ присутствія духа; онъ старался вознаградить себя за тотъ позоръ, которымъ клеймила его супруга. Послѣ интриги съ Вителли онъ добивался связи съ женщиной, принадлежащей къ одному изъ первыхъ флорентійскихъ семействъ. Въ лицѣ Кассандры Риччи, вдовы Вонжіани, онъ нашелъ такую особу; но о ней ходили по городу разные слухи, такъ напримѣръ: говорили, что двое юношей, осмѣлившіеся хвастать въ обществѣ, что оба поочередно пользовались благосклонностью Кассандры, чрезъ два дня послѣ того были найдены заколотыми кинжалами. Другой молодой человѣкъ, добивавшійся любви Кассандры, былъ убитъ ея родителями и посаженъ у дороги съ залепленой смолой раной; онъ долго оставался въ такомъ положеніи, потому что прохожіе думали, что онъ спитъ. Не смотря на всѣ эти страшные слухи, Бонавентури сталъ очень настойчиво ухаживать за опасной красавицей и вскорѣ добился ея взаимности. Съ свойственной ему наглостью онъ открыто хвасталъ своими интимными отношеніями съ Кассандрой и дѣлалъ это гласнымъ до скандала. Родные Риччи, наконецъ, были вынуждены просить герцога унять позорившаго ихъ фамилію наглаго хвастуна.
Франческо потребовалъ къ себѣ мужа своей фаворитки и дружески совѣтовалъ ему порвать связь съ Кассандрой, или, наконецъ, быть осторожнѣе, не распространять на счетъ ея оскорбительныхъ слуховъ; въ противномъ случаѣ, предупреждалъ герцогъ, Риччи могутъ ему отмстить, чему онъ, герцогъ, не можетъ помѣшать.
-- Они васъ зарѣжутъ, и я, конечно, не въ силахъ буду васъ воскресить,-- добавилъ герцогъ.
Бонавентури имѣлъ дерзость увѣрить герцога, что онъ находится въ самыхъ далекихъ отношеніяхъ съ Кассандрой, и что Риччи распускаютъ о немъ дурные слухи и жалуются на него изъ зависти.