Рать поднялась и двинулась к Домгану
И стала, наконец, на рубежах,
Где ждал сраженья старый Совашах,
Где войско турков было наготове,
Где не смолкали гул и рев слоновий.
А между тем в Иране шахиншах
Томился, чувствуя тоску и страх.
Когда спустилась полночь с небосвода,
Ормузд позвал сановника Харрода.
Сказал: «Я жить в тревоге не могу.