Паровоз загудел.
От толчка проснулись раненые, застонали, заворчали, заворочались.
— Раухи, — спросил я, пробираясь уже к выходу, — что думаешь ты обо всей кампании?
— Что думаю? Наши на лыжах ходить не умеют, следовательно, лахтари сумеют дотянуть до весны, а весной, летом, осенью здесь воевать совсем невозможно: болота, озера, снова болота, бездорожье такое, что во многих волостях только на смычках[5] и передвигаются.
— А тем временем белые будут орудовать в Лиге наций от имени самозванного карельского калевальского правительства. У них ведь кроме Вейнемейнена и Ильмаринена есть главный военный начальник.
Прощай, Матти!
— Прощай, Раухи!
Я прокричал мой прощальный привет, уже соскакивая с подножки санитарного вагона.
Какое задание мы получим? Неужели наш курс обучения будет прерван на целый год?
Всеми этими мыслями я поделился с ребятами.