У Тойво свалился штык, он его сейчас насаживал на место. Опять, наверное, из-за Тойво эта свалка произошла. И я разозлился на Тойво за дурацкую настойчивость, с какой он вынес весь этот трудный путь, чтобы, может быть, подвести в самую горячую минуту, и на себя за то, что потворствовал этой его глупой настойчивости.
— Лейно, идем вперед, — шепнул я своему верному другу.
Он кивнул мне, показывая всем своим видом, что понимает и серьезность нашего положения и задуманный мною план.
Мы медленно, как в кино при ускоренной съемке, пошли вперед, навстречу лахтарям.
Я вытащил незаметным движением наган и, взяв обе палки в левую руку (в другой — револьвер), держа палки за спиной, медленно продолжал итти навстречу лахтарям.
Сухо щелкнули затворы винтовок неприятельского дозора.
— Кто идет?
— Бросьте ваши штучки, ребята, — сказал я возмущенным голосом, — мы из отряда Риута, в своих не стреляем!
Лахтари держались еще настороженно, недоверчиво и не опускали ружей, взятых наперевес.
Я оглянулся.