— Чья лошадь во дворе?
Входят в комнату, зажигают свет. А я спал не раздеваясь. Разбудили меня.
— Запрягай лошадь — и живо в дорогу!
— Моя лошадь сейчас итти не может. Я выеду рано утром.
— Нет, ты выедешь сейчас.
И вытаскивают револьверы. Ну, пришлось выезжать. Выбросил я груз — вез я амбулаторные принадлежности и три мешка муки (один оставил все-таки) — и повез «господ». И довез их до Контокки. Они ссорились, спорили, ну, да я их не слушал, думал только, как бы бежать, только бы не угнали в Финляндию. А там, в деревнях, они всех угонять стали.
Обозы целые шли, обмораживались пачками, ну, а мне удалось убежать, только в Кимас-озере красных я уже не нашел, и почти все родные были угнаны.
* * *
27 января в шесть часов утра мы получили приказ выбить лахтарей из Барышнаволока и сразу же вышли.
Мой взвод опять был головным, но мне самому итти было очень трудно: мучила грыжа.