— Матти и Тойво, — говорил он тихим, едва слышным голосом, — вы были всегда моими самыми лучшими товарищами, и я знаю, что и сейчас вы очень будете жалеть о моей гибели. Да, мне очень не хочется умирать, я бы с удовольствием побродил еще по свету и подрался бы с этими лахтарями на снегах Суоми. Но я прошу вас о последнем одолжении. В моем животе, в кишках, желудке сидит несколько пуль этой гнусной фирмы Рихимяки, и мне очень больно, и я умру часа через четыре-пять. И вот я прошу вас помочь мне, уменьшить страдания мои, дать мне малую дозу смертельного яда. Помогите мне в последний раз.
— Я доложу об этом начальнику, — сказал я.
Антикайнен, узнав о положении Лейно, взволновался и даже стал заикаться в разговоре со мной, но через минуту все же дал мне нужную облатку из аптечки кимас-озерских трофеев.
— Прощай, Лейно, — сказал я.
— Прощай, Лейно, — печально повторил Тойво и сжал кулаки. — Мы за тебя, обещаю, не один десяток лахтарей спровадим к богородице. — И он вскочил и сразу выбежал в сени.
Яд действовал мгновенно, и через несколько секунд Лейно умер.
Товарищ Суси заносил в дневник имя четвертого погибшего в этот печальный для нас день.
Я вышел в сени.
Лицом к бревенчатой стене, упершись в нее локтями, стоял Тойво.
Он весь вздрагивал, не умея и, очевидно, не желая сдерживать рыдания.