Здесь полушубков хватит. И ружей тоже. Ружья все германского образца.
Патроны в синих бумажных обертках фабрики Рихимяки...
Все в порядке.
Я надеваю полушубок и шапку и выхожу на мороз.
Через три часа пришел наш батальон. И мы заснули мертвецким сном.
Разбудил меня Аалто. Он долго тормошил меня за плечо.
— Возьми обратно свои часы, — сказал он, — и всунул мне их в руку.
Они стояли: Аалто забыл их завести.
Утром мы получили выговор за то, что, будучи в разведке, вступили в бой с неприятелем, и благодарность за то, что, имея в своем составе шесть человек, выбили из села часть противника в триста приблизительно штыков.
Я говорю «приблизительно», потому что лыж было около четырехсот пар, а из местного населения никого не удалось опросить. Все оно было угнано в Финляндию три дня назад. В деревне осталось несколько баб больных да старик. Скот, который нельзя было угнать, лахтари зарезали и разбросали туши на улице.