Услышав эту фамилию, я вздрогнул и, видя удивление в зрачках капрала, отвел свою поднятую руку назад и... и, вероятно, обнажил из-под капюшона кусок шлема, ту его часть, где краснела пятиконечная наша звезда.
Я понял это по внезапной бледности, залившей багровое до того лицо капрала, по тому, как он стал запинаться, очевидно, удивив этим всех слушавших, — их было теперь в помещении восемь человек; двое вошли сразу вслед за капралом из соседнего помещения, — и, наконец, по его прямому вопросу:
— Так вы красный?
— Да, я красный, — подхватил я его реплику и тоном приказа, не терпящего никаких возражений, продолжал: — и приказываю вам всем немедленно сдаться мне.
Они стояли оторопев.
В моей левой руке уже была граната, в правой — наган.
— Пока я с вами вел беседу, мои товарищи окружили селенье, ни один из вас не уйдет живым, если будете драться. Сдавайтесь!
Здесь Курки, а вслед за ним и я, взглянули в окно.
Метрах в пятидесяти, рассыпавшись цепью во главе с товарищем Лейно, шло мое отделение, быстро приближаясь к нам.
— С другой стороны два взвода. Сдавайтесь!