— Чего ж ты взял у бабушки подушку? — укоризненно сказал он, передавая подушку старой хозяйке.
Она встала с печи и, держа в руках подушку, стала его о чем-то нерешительно спрашивать.
Хейконен пристально смотрел на нее голубыми своими глазами и старался успокоить ее.
— Так вы в самом деле красные? — наконец, расхрабрившись, громко спросила она командира.
— Разве ты не видишь, как мы расправились с лахтарями?
— Видишь ли, родной, офицеры говорили, что на триста верст вокруг нет ни одного красного. Даже красная птица сюда не залетит, не то что красноармейцы. Вот почему я и сомневаюсь. Вот и подушка...
— А ты, бабка, не сомневайся, а лучше посмотри на красные наши звезды.
Этот аргумент, очевидно, убедил старуху окончательно. Сморщенное, как печеный картофель, лицо ее засияло, таинственность, наполнявшая каждое движение, исчезла.
Она подошла к двери и стала копаться, вытаскивая из-за резного дверного наличника какие-то бумаги.
Вытащив пачку документов, она стала перебирать их и, найдя, наконец, нужный, протянула его командиру.