Мы стали делать ракотулеты, набивать котелки снегом. Установили винтовки в козлы и стали очищать лыжи от налипших комьев снега.
Эта работа очень неприятная и кропотливая. Лыжи ведь близко к огню держать нельзя: если они разогреются, то, когда станешь на них, снег под ними начнет таять и налипать. Вот почему у нас, в Суоми и в Карелии, они стоят всегда в сенях.
Повозились уж мы с лыжами на этом привале!
Пот успел просохнуть. Но от огня обледенелые полушубки стали топорщиться, корежиться.
Я поднял руку, чтобы отломать нависавшую над ракотулетом ветку ели, и вдруг почувствовал, что в моей одежде что-то оборвалось, треснуло. И мне стало подымать руку очень легко. Я снял балахон. Обледенелый полушубок мой треснул, покорежившись на сгибе плеча. Рукав совершенно свободно теперь снимался отдельно от всего полушубка.
— Я придумал, что надо делать, чтобы полушубки впредь не леденели, — сказал комрот 2, Карьялайнен.
Он стал выворачивать свой полушубок наизнанку и, вывернув, надел на себя.
Такую же процедуру с полушубками проделал я и многие ребята, и мы ходили после мохнатые, как медведи.
Мой рукав не отваливался после от полушубка лишь благодаря балахону.
Ночь предстояла очень холодная.