— Эй! Добрый человек, что ты там делаешь? — крикнул ему Кольбер.
Крестьянин, одетый в кожан из грубой шерстяной материи, поднялся, снял свою шапку и, с трепетом приближаясь к двум вельможам, ответил:
— Я собираю свой улов.
— Повтори то, что мы сказали?
Рыболов опустил глаза и не вымолвил ни слова.
— Повтори дословно то, о чем мы говорили и ничего от нас не утаивай, — снова приказал Кольбер авторитетным тоном полковника, командующего своим полком. — Здесь идет речь о твоей голове. Ты можешь быть повешенным еще до восхода солнца.
— Милостивые государи, признаюсь, я все слышал, — ответил незнакомец, подымая голову. — Я вас знаю, господин Лувуа и господин Кольбер. Весь Париж любуется вашими портретами, столь же распространенными, как таковой покойного господина кардинала. И я вас хорошо слушал. И так же верно, как то, что наука Морэна, который поставил гороскоп для короля при его рождении, спрятанный рядом со спальней королевы Анны, я думаю, что вы не достаточно проницательны.
Кольбер и Лувуа обменялись взглядами.
— Я отшельник с горы Валериен.
— А! Это ты ложный ясновидец с Голгофы?