В каждом большом городе устроен кабак, или питейный дом, где продаются водка, называемая здесь русским вином, мед, пиво и прочее. С них царь получает оброк, достигающий значительной суммы: одни платят 800, другие 900, третьи 1000, а некоторые 2000 или 3000 рублей в год. Там кроме низких и бесчестных средств к увеличению казны совершаются многие самые ужасные преступления. Бедный работник и мастеровой часто проматывают все имущество жены и детей своих. Некоторые оставляют в кабаке 20, 30, 40 рублей или более, пьянствуя до тех пор, пока всего не истратят. И это делают они, по словам их, в честь господаря, или царя. Вы нередко увидите людей, которые пропили с себя все и ходят голые (их называют нагими). Пока они сидят в кабаке, никто и ни под каким предлогом не смеет вызвать их оттуда, потому что этим можно помешать приращению царского дохода.

Заставлять некоторых из приближенных бояр или дворян, пользующихся доверием царя, у коих есть в Москве дома, делать объявление, что они ограблены; потом посылать за земскими и отдавать им приказание, чтобы они отыскали похищенное; если же оно не найдется, брать или взыскивать с города за худое их управление 8000, 9000 или 10 000 рублей сразу. Это делается весьма часто.

Чтобы показать свое самодержавие при таких поборах, они употребляют иногда весьма простые, но довольно странные уловки. Вот как, например, поступал Иван Васильевич, отец нынешнего царя. Он отправил в Пермь за несколькими возами кедрового дерева, зная, что оно там не растет; когда же жители отвечали, что не могут найти такого дерева, то царь велел взыскать с них 12 000 рублей, как будто бы они с намерением его скрывают. В другой раз он послал в Москву добыть ему колпак, или меру, живых блох для лекарства. Ему отвечали, что этого невозможно исполнить и если бы даже удалось наловить столько блох, то ими нельзя наполнить меру оттого, что они распрыгаются. За это царь взыскал с них штраф или выбил из них правежом 7000 рублей.

Подобной же уловкой отнял он у своих бояр 30 000 рублей за то, что, отправившись на охоту за зайцами, не изловил ничего, как будто бы бояре вытравили и перебили всех зайцев, а они по обыкновению тотчас обратили этот правеж на мужиков, или простой народ. Как ни странным должен казаться такой забавный способ грабить бедных подданных без основательного повода, но он совершенно согласен со свойствами тамошних царей и с жалким рабством этого несчастного государства. Такие-то и подобные способы употребляют русские цари для обогащения казны своей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

О простом, или низшем, классе народа в России

О состоянии низшего класса, простого народа, можно составить некоторое понятие из того, что уже было сказано об образе правления, состоянии дворянства и заведывании областями и главными городами в государстве. Во-первых, о свободе их, в какой мере они ею пользуются, можно судить по тому, что они не причислены ни к какому разряду и не имеют ни голоса, ни места на соборе, или в высшем земском собрании, где утверждаются законы и публичные постановления, клонящиеся обыкновенно к угнетению простолюдинов, ибо остальные два класса, то есть дворянство и духовенство, которые имеют голос в таких собраниях (хотя далеко не пользуются свободой, необходимой в общих совещаниях для блага всего государства, согласно со значением и правами каждого по его званию), довольствуются тем, что все бремя лежит на простолюдинах и что могут они свалить все на них. Далее, до какого рабского состояния они унижены не только в отношении к царю, но и к боярам и вообще дворянам, которые и сами не что иное, как рабы, особенно с некоторого времени, можно видеть из их просьб и других бумаг, подаваемых кому-либо из дворянства или высшие правительственных лиц: здесь они сами себя называют и подписываются их холопами, то есть крепостными людьми или рабами, так точно, как, в свою очередь, дворяне признают себя холопами царя. Можно истинно сказать, что нет слуги или раба, который бы более боялся своего господина или который бы находился в большем рабстве, чем здешний простой народ, и это не только в отношении к царю, но и к его дворянству, главным чиновникам и всем военным, так что если бедный мужик встретится с кем-либо из них на большой дороге, то должен отвернуться, как бы не смея смотреть ему в лицо, и пасть ниц, ударяя головой оземь, так точно, как он преклоняется перед изображениями своих святых.

Во-вторых, что касается земель, движимого имущества и другой собственности простого народа, то все это принадлежит ему только на словах и на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так и простых дворян, чиновников и солдат. Кроме податей, пошлин, конфискаций и других публичных взысканий, налагаемых царем, простой народ подвержен такому грабежу и таким поборам от дворян, разных властей и царских посыльных по делам общественным, особенно в так называемых ямах100 и богатых городах, что вам случается видеть многие деревни и города, в полмили или в целую милю длины, совершенно пустые -- народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий. Так, по дороге к Москве, между Вологдой и Ярославлем (на расстоянии 180 верст, по их мерам, немного более 100 английских миль), встречается, по крайней мере, до 50 деревень, иные в полмили, другие в целую милю длины, совершенно оставленные, так что в них нет ни одного жителя. То же можно видеть и во всех других частях государства, как рассказывают те, которые путешествовали по здешней стране более, нежели сколько дозволили мне это время или случай.