У него вырвался жест досады и гнева. Она повторила:
— Где наши лошади? Где наши лошади?
Родольф как-то странно усмехнулся, стиснул зубы, расставил руки и, глядя на Эмму в упор, двинулся к ней. Эмма вздрогнула и отшатнулась.
— Ах, мне страшно! Мне неприятно! Едем! — лепетала она.
— Как хотите, — изменившись в лице, сказал Родольф.
Он опять стал почтительным, ласковым, робким. Она подала ему руку. Они пошли назад.
— Что это с вами было? — заговорил он. — Из-за чего? Ума не приложу. Вы, очевидно, не так меня поняли? В моей душе вы как мадонна на пьедестале, вы занимаете в ней высокое, прочное и ничем не загрязненное место! Я не могу без вас жить! Не могу жить без ваших глаз, без вашего голоса, без ваших мыслей. Будьте моим другом, моей сестрой, моим ангелом!
Он протянул руку и обхватил ее стан. Она сделала слабую попытку высвободиться. Но он не отпускал ее и продолжал идти.
Вдруг они услышали, как лошади щиплют листья.
— Подождите! — сказал Родольф. — Побудем здесь еще! Останьтесь!