За обедом муж нашел, что она хорошо выглядит. Когда же он спросил, довольна ли она прогулкой, Эмма как будто не слыхала вопроса; она все так же сидела над тарелкой, облокотившись на стол, освещенный двумя свечами.
— Эмма! — сказал Шарль.
— Что?
— Знаешь, сегодня я заезжал к Александру. У него есть старая кобыла, очень неплохая, только вот колени облысели, — я уверен, что он отдаст ее за сто экю… Я решил сделать тебе удовольствие и оставил ее за собой… я ее купил… — прибавил он. — Хорошо я сделал? Ну? Что же ты молчишь?
Она утвердительно качнула головой. Четверть часа спустя она спросила:
— Вечером ты куда-нибудь идешь?
— Да. А что?
— Просто так, милый, ничего!
Отделавшись от Шарля, она сейчас же заперлась у себя в комнате.
Сначала это было какое-то наваждение: она видела перед собой деревья, дороги, канавы, Родольфа, все еще чувствовала его объятия, слышала шелест листьев и шуршание камышей.