— Полно, мой ангел! Возьми себя в руки! Успокойся! Потерпи!
— Но я уже четыре года терплю и мучаюсь!.. Наша с тобой любовь такая, что я, не стыдясь, призналась бы в ней перед лицом божиим! Они меня истерзали. Я больше не могу! Спаси меня!
Она прижималась к Родольфу. Ее мокрые от слез глаза блестели, точно огоньки, отраженные в воде; от частого дыхания вздымалась грудь. Никогда еще Родольф не любил ее так страстно. Совсем потеряв голову, он спросил:
— Что же делать? Чего ты хочешь?
— Возьми меня отсюда! — воскликнула она. — Увези меня!.. Я тебя умоляю!
И она потянулась к его губам как бы для того, чтобы вместе с поцелуем вырвать невольное согласие.
— Но… — начал Родольф.
— Что такое?
— А твоя дочь?
Эмма помедлила.