— Да.
— И давно?
— Вон! Вон!
На них оглядывались. Они замолчали.
Но Эмма уже не слушала музыку. Хор гостей, сцена Эштона со слугой, большой ре-мажорный дуэт — все это доносилось до нее откуда-то издалека, точно инструменты утратили звучность, а певцы ушли за кулисы. Она вспоминала игру в карты у фармацевта, поход к кормилице, чтения вслух в беседке, сидения у камелька, всю эту бедную событиями любовь, такую тихую и такую продолжительную, такую скромную, такую нежную и, однако, изгладившуюся из ее памяти. Зачем же он вернулся? Благодаря какому стечению обстоятельств он снова вошел в ее жизнь? Он сидел сзади, прижавшись плечом к перегородке. По временам его теплое дыхание шевелило ее волосы, и она вздрагивала.
— Вам это интересно? — спросил он, наклонившись к ней так близко, что кончик его уса коснулся ее щеки.
— О нет! Не очень! — небрежным тоном ответила она.
Леон предложил уйти из театра и поесть где-нибудь мороженого.
— Подождем немножко! — сказал Бовари. — Волосы у нее распущены — сейчас, наверно, начнется самая драма.
Но сцена безумия не потрясла Эмму, игра певицы казалась ей неестественной.