В ответ на это он сказал явную глупость:
— Ты сгущаешь краски. Наверное, твоему старикашке можно заткнуть рот и одной тысячей экю.
Казалось бы, тем больше у Леона оснований хоть что-нибудь предпринять. Никогда она не поверит, чтобы нельзя было достать три тысячи франков. Притом Леон может занять не для себя, а для нее.
— Ну иди! Попытайся! Это необходимо! Беги!.. Сделай все! Сделай все! Я так тебя буду любить!
Он ушел и, вернувшись через час, торжественно объявил:
— Я был у троих… Ничего не вышло.
Молча и неподвижно сидели они друг против друга по обе стороны камина. Эмма пожимала плечами, пристукивая от нетерпения каблуком. Вдруг он услышал ее шепот:
— Я бы на твоем месте, конечно, нашла.
— Да где же?
— У себя в конторе!