Эмму подкупали не столько слова Родольфа, сколько его голос и весь его облик. Она притворилась, будто верит, а может быть, и в самом деле поверила, что причиной их разрыва была некая тайна, от которой зависела честь и даже жизнь третьего лица.
— Все равно я очень страдала, — глядя на него грустными глазами, сказала она.
— Такова жизнь! — с видом философа изрек Родольф.
— По крайней мере, жизнь улыбалась вам с тех пор, как мы расстались? — спросила Эмма.
— Ни улыбалась, ни хмурилась…
— Пожалуй, нам лучше было бы не расставаться?..
— Да, пожалуй!
— Ты так думаешь? — придвинувшись к нему, сказала она со вздохом. — О Родольф! Если б ты знал!.. Я тебя так любила!
Только тут решилась она взять его за руку, и на некоторое время их пальцы сплелись — как тогда, в первый раз, на выставке. Он из самолюбия боролся с прихлынувшей к его сердцу нежностью. А Эмма, прижимаясь к его груди, говорила:
— Как я могла жить без тебя! Нельзя отвыкнуть от счастья! Я была в таком отчаянии! Думала, что не переживу! Я потом все тебе расскажу. А ты… ты не хотел меня видеть!..