— Понимаешь, — быстро продолжала она, — мой муж поместил все свои деньги у нотариуса, а тот сбежал. Мы наделали долгов, пациенты нам не платили. Впрочем, ликвидация еще не кончена, деньги у нас будут. Но пока что не хватает трех тысяч, нас описали, описали сегодня, сейчас, и я, в надежде на твое дружеское участие, пришла к тебе.
"Ах, так вот зачем она пришла!" — мгновенно побледнев, подумал Родольф.
А вслух совершенно спокойно сказал:
— У меня нет таких денег, сударыня.
Он говорил правду. Будь они у него, он бы, конечно, дал, хотя вообще делать такие широкие жесты не очень приятно: из всех злоключений, претерпеваемых любовью, самое расхолаживающее, самое убийственное — это денежная просьба.
Некоторое время она смотрела на него не отрываясь.
— У тебя таких денег нет!
Она несколько раз повторила:
— У тебя таких денег нет!.. Зачем же мне еще это последнее унижение? Ты никогда не любил меня! Ты ничем не лучше других.
Она выдавала, она губила себя.