— Я впервые сталкиваюсь с таким неотразимым очарованием…
— "Господину Бепу из Живри-Сен-Мартен…"
— …и память о вас я сохраню навеки.
— "…за барана-мериноса…"
— А вы меня забудете, я пройду мимо вас, словно тень.
— "Господину Бело из Нотр-Дам…"
— Но нет, что-то от меня должно же остаться в ваших помыслах, в вашей жизни?
— "За породу свиней приз делится ex aequo[3]поровну, лат. между господами Леэрисе и Кюлембуром: шестьдесят франков!"
Родольф сжимал ее горячую, дрожащую руку, и ему казалось, будто он держит голубку, которой хочется выпорхнуть. И вдруг то ли Эмма попыталась высвободить руку, то ли это был ответ на его пожатие, но она шевельнула пальцами.
— Благодарю вас! — воскликнул Родольф. — Вы меня не отталкиваете! Вы — добран! Вы поняли, что я — ваш! Позвольте мне смотреть на вас, любоваться вами!