-- Как! Он близко?
-- Я видел его. Часа через три он будет здесь!
Занавеси галерей заколыхались, словно от ветра; весь дворец наполнился гулом, топотом бегущих людей, шумом передвигаемой мебели, грохотом серебряной утвари; а с высоты башен звенели букцины, призывая отлучившихся рабов.
II
На крепостном валу толпился народ, когда во двор вступил Вителлий, опираясь на руку своего толмача. Он был в консульской тоге, с латиклавом и в сапожках. За ним несли носилки, обитые красной тканью, разукрашенные зеркалами и султанами из перьев. Его сопровождали ликторы.
Они водрузили перед входом во дворец свои двенадцать фасций -- прутьев, перевязанных ремнем, с секирой посредине. И толпа затрепетала перед величием римского народа.
Носилки, которые передвигались с помощью восьми человек, остановились. Оттуда вышел угреватый юноша с толстым животом; его пальцы были унизаны жемчугами. Ему поднесли кубок, наполненный вином и ароматическими пряностями. Он выпил и потребовал еще.
Тетрарх упал к ногам проконсула, печалясь, по его словам, о том, что заранее не знал о милостивом его прибытии. А не то он приказал бы заготовить на пути его все необходимое для Вителлиев. Они вели происхождение от богини Вителлии. Дорога от Яникула к морю еще носит их имя. В роду их счета не было квестурам и консульствам. Что же касается Люция, ныне его гостя, то все ему обязаны благодарностью как победителю клитов и отцу того юного Авла, который, казалось, вернулся в свои владения, ибо Восток -- родина богов. Все эти гиперболы произнесены были тетрархом по-латыни. Вителлий принимал их равнодушно.
Он ответил, что великий Ирод одной своей особой может прославить целый народ. Афиняне доверили ему надзор за олимпийскими играми. Он воздвигнул храмы в честь Августа и отличался терпением, находчивостью, был грозен и всегда верен цезарям.
Между колонн с бронзовыми капителями показалась Иродиада. Она выступала словно императрица, величественно, в окружении женщин и евнухов, которые несли на золоченых подносах курящиеся благовония.