не удивлен, видя его опять.
Ну, и глупцом нужно быть, чтобы поклоняться этому!
Иларион
О, да! необычайным глупцом!
Теперь перед ними проходят идолы всех народов и времен из дерева, из металла, из гранита, из перьев, из сшитых шкур.
Самые древние, допотопной эпохи, совершенно скрыты водорослями, свисающими, как гривы. Некоторые, несоразмерно вытянувшиеся, трещат в суставах и, ступая, ломают себе поясницы. У других песок сыплется сквозь дыры животов.
Антоний и Иларион потешаются беспредельно. Они хватаются за бока от хохота.
Вслед за тем проходят идолы с бараньим профилем. Они пошатываются на кривых ногах, приподымают веки и бормочут как немые: "Ба! ба! ба!"
По мере того как облик их приближается к человеческому, они все больше раздражают Антония. Он бьет их кулаками, ногами, остервенело бросается на них.
Они становятся страшны -- у них высокие перья на головах, выпученные глаза, руки оканчиваются когтями, челюсти, как у акулы.