Юнона
Не надо было таких излишеств в любви! Орел, бык, лебедь, золотой дождь, облако и огонь -- ты принимал всякие облики, помрачал свой свет во всех стихиях, терял волосы на всех постелях!
Развод неминуем на этот раз, -- и наша власть, наше существование распались!
Она исчезает в воздухе.
Минерва
уже без копья; и вороны, гнездившиеся в скульптурах фриза, кружатся около нее, клюют ее шлем.
Дайте взглянуть, не вернулись ли мои корабли, бороздя сверкающее море, в мои три гавани; дайте взглянуть, почему поля пустынны и что делают ныне девы Афин.
В месяц Гекатолебайон весь мой народ направлялся ко мне, ведомый начальниками и жрецами. Потом двигались длинными рядами, в белых одеждах, в золотых хитонах, девы с чашами, с корзинами, с зонтами; за ними -- триста жертвенных быков, старцы, махая зелеными ветвями, воины, бряцая доспехами, эфебы с пением гимнов, флейтисты, лирники, рапсоды, танцовщицы; наконец на мачте триремы, поставленной на колеса, -- большое мое покрывало, вышитое девами, вкушавшими особую пищу в течение года; и, показавши его на всех улицах, на всех площадях, и пред всеми храмами, при несмолкаемом пении процессии, его подымали шаг за шагом на холм Акрополя и через Пропилеи ввозили в Парфенон.
Но тревога охватывает меня, искусную! Как! как! ни одной мысли! Я трепещу сильнее женщины.
Она видит позади себя развалины, испускает крик и, пораженная в лоб, падает навзничь.