Антоний свистит, подзывая его. Шакал исчезает.
Ах! он ушел к другим! Что за одиночество! Что за скука!
Горько смеясь:
Вот прекрасное существование -- гнуть на огне пальмовые палки для посохов, выделывать корзины, плести циновки, а затем все это выменивать у кочевников на хлеб, о который зубы сломаешь! А! горе мне! будет ли этому конец? Уж лучше смерть! Нет больше сил! Довольно! Довольно!
Он топает ногой и быстрым шагом ходит среди скал, потом, запыхавшись, останавливается, разражается рыданиями и ложится на землю, на бок.
Ночь тиха; мерцают бесчисленные звезды; слышно только щелканье тарантулов
Поперечина креста отбрасывает тень на песке; Антоний, плача, замечает ее.
Разве я так слаб? Боже мой! Мужайся! Надо встать!
Он входит в хижину, разгребает золу, находит тлеющий уголь, зажигает факел и втыкает его в деревянную подставку так, чтобы осветить большую книгу.
Раскрою я... Деяния апостолов? да!.. все равно где!