Хочешь видеть его?
Голос
Он сам является, когда мы призываем его! Час настал! Иди!
И Антоний чувствует у себя на плече грубую руку, которая тянет его за собой.
Он поднимается по совсем темной лестнице и после ряда ступеней подходит к двери.
Тогда ведущий его (может быть, то Иларион? -- он не знает) говорит на ухо другому: "Грядет господь", -- и их вводят в комнату с низким потолком, без обстановки.
Прежде всего его поражает находящаяся прямо перед ним длинная куколка кровавого цвета с человеческой головой, испускающей лучи, и слово Кнуфис, написанное по-гречески вокруг нее. Она завершает ствол колонны, поставленной посреди пьедестала. На других стенах комнаты железные полированные медальоны изображают головы животных -- быка, льва, орла, собаки и голову осла -- вдобавок!
Глиняные светильники, подвешенные под этими изображениями, мерцают колеблющимся светом. Сквозь дыру в стене Антоний видит луну, сверкающую вдали на волнах, и различает даже их мерное, тихое плескание и глухой шум корабля, трущегося днищем о камни мола.
Мужчины на корточках, закрыв лица плащами, издают время от времени как бы сдавленный лай. Женщины дремлют, положив чело на руки, облокотившись на колени; они так закутаны покрывалом, что их можно принять за груду одежд вдоль стены. Возле них -- полуобнаженные дети, сплошь покрытые насекомыми, с тупым видом глазеют на пламя светильников; и все пребывают в безделья: все ждут чего-то.
Они вполголоса говорят о своих семьях либо сообщают друг другу средства от болезней. Многие собираются отплыть на рассвете, ибо гонения слишком усиливаются. Язычников обмануть, однако, нетрудно. "Они воображают, глупцы, что мы поклоняемся Кнуфис!"