АПОЛЛОНІЙ.
Это будетъ онъ! никто ижой! Онъ сброситъ свой вѣнецъ, и мы поговоримъ лицомъ къ лицу.
ДАМИДЪ
тихо:
Скажи, что очень хочешь! Скажи, что очень хочешь!
Антоній бормочетъ молитвы у подножья креста. Дамидъ вертится вокругъ него съ заискивающими жестами.
Ну, добрый отшельникъ, дорогой святой Антоній! человѣкъ чистый, знаменитый, которому нѣтъ достаточныхъ похвалъ! Не пугайся; это просто пріемъ говорить преувеличивая, заимствованный съ Востока. Это нисколько не мѣшаетъ...
АПОЛЛОНІЙ.
Оставь его, Дамидъ!
Онъ вѣритъ, какъ невѣжда, въ дѣйствительность внѣшняго міра. Ужасъ передъ Богами мѣшаетъ ему понять ихъ; и онъ унижаетъ своего Бога до уровня ревниваго царя.