Египетъ! Египетъ! у твоихъ великихъ недвижныхъ Боговъ побѣлѣли плечи отъ птичьяго помета, вѣтеръ, гуляющій по пустынѣ, вздымаетъ прахъ твоихъ мертвецовъ! -- Анубисъ, хранитель тѣней, не покидай меня!
Киноцефалъ падаетъ замертво.
Она встряхиваетъ своего ребенка.
... Что съ тобой?.. твои руки холодны, голова не держится!
Гарпократъ уже мертвъ.
Тогда она испускаетъ такой пронзительный крикъ скорби и боли, что Антоній вторитъ ой, простирая руки, чтобы поддержать ее.
Она исчезаетъ. Онъ опускаетъ голову, внѣ себя отъ стыда.
Всѣ, что онъ только-что видѣлъ, перепутывается у него въ умѣ. Это какъ бы оцѣпенѣніе отъ ѣзды, разбитость отъ пьянства. Онъ хотѣлъ бы ненавидѣть; и въ то же время смутная жалость размягчаетъ его сердце. Онъ разражается слезами.
ИЛАРІОНЪ.
Что же печалитъ тебя?