Въ глубинѣ пещеры Вулканъ куетъ желѣзо среди Кабировъ; здѣсь и тамъ старыя Рѣки, опершись на зеленые камни, изливаютъ свои урны; стоя въ прогалинахъ поютъ Музы.
Оры одинаковаго роста держатся за руки; а Меркурій стоить наклонно на радугѣ со своимъ жезломъ, крылышками и въ круглой шапочкѣ.
Наверху же лѣстницы Боговъ, среди нѣжныхъ какъ пухъ облаковъ, завитки которыхъ, вращаясь, роняютъ розы, Венера-Анадіомена смотрится въ зеркало; зрачки ея томно скользятъ подъ тяжеловатыми вѣками.
У вся пышные свѣтлые волосы, сбѣгающіе по плечамъ, небольшія груди, тонкій станъ, бока, расширенные какъ выгибъ лиры, округлыя бедра, ямочки у колѣнъ и нѣжныя ножки; около рта порхаетъ бабочка. Очарованіе ея тѣла окружаетъ ее сіяющимъ жемчужнымъ кольцомъ; и весь остальной Олимпъ тонетъ въ алой зарѣ, которая незамѣтно достигаетъ высотъ голубого неба.
АНТОНІЙ.
О, грудь моя расширяется. Неизвѣстная прежде радость нисходитъ въ глубину души! Какъ это прекрасно! Какъ прекрасно!
ИЛАРІОНЪ.
Они склонялись съ высоты облаковъ, чтобы направлять мечи; ихъ встрѣчали у дорогъ, ихъ имѣли у себя дома;-- и эта близость обожествляла жизнь.
Ея цѣль была свобода и красота. Широкія одежды способствовали благородству движеній. Голосъ оратора, воспитанный моремъ, звучными волнами ударялъ по мраморнымъ портикамъ. Эфебъ, натертый масломъ, боролся голый подъ палящимъ солнцемъ. Самое священное дѣйствіе было -- показать безукоризненныя формы.
И эти люди почитали женъ, старцевъ, нищихъ. Позади храма Геркулеса стоялъ алтарь Милосердія.