неясный и грозный,-- какъ рокотъ волнъ, какъ шумъ лѣсовъ въ бурю, какъ вой вѣтра въ пропастяхъ:
Мы знали это, мы остальные! Боги должны погибнуть. Уранъ былъ изуродованъ Сатурномъ, Сатурнъ Юпитеромъ. Онъ также будетъ уничтоженъ. Каждому свой часъ; таковъ рокъ!
И, мало-по-малу, они погружаются въ гору, исчезаютъ.
Между тѣмъ черепицы съ золотого дворца слетаютъ.
ЮПИТЕРЪ
сошелъ со своего трона. Молнія у его ногъ дымится какъ гаснущая головня; -- а орелъ, вытягивая шею, подбираетъ клювомъ падающія перья. Итакъ, я уже не владыка міра,-- всеблагой, великій, богъ фратрій и народовъ Греціи, прадѣдъ всѣхъ царей, Агамемнонъ неба!
Орелъ апоѳеозовъ, какое дуновеніе Эреба принесло тебя во мнѣ? или улетая съ поля Марса, ты несешь мнѣ душу послѣдняго изъ императоровъ?
Я не желаю больше человѣческихъ! Пусть охраняетъ ихъ Земля, и пусть прозябаютъ они въ ея жалкой низменности. У нихъ теперь сердца рабовъ, они не помнятъ обидъ, предковъ, клятвы; и вездѣ царитъ тупость толпы, ничтожество человѣка, безобразіе расъ!
Дыханіе вздымаетъ ему грудь и она чуть не разрывается, онъ сжимаетъ кулаки. Геба въ слезахъ подаетъ ему чашу. Онъ беретъ ее.
Нѣтъ! нѣтъ! Пока останется гдѣ-нибудь голова, способная съ мысли, ненавидящая неустройство и понимающая Законъ, духъ Юпитера не угаснетъ!