АНТОНІЙ.
Лошади, они утомляютъ меня!
ИЛАРIОНЪ.
Нѣкогда они забавляли!
И онъ показываетъ ему въ кустахъ боярышника совершенно голую Женщину на четверенькахъ, какъ животное, которая соединяется съ чернымъ человѣкомъ, держащимъ въ каждой рукѣ по факелу.
Это богиня Ариціи съ демономъ Вирбіемъ. Ея жрецъ, царь лѣса, долженъ былъ быть убійцей;-- и для бѣглыхъ рабовъ, осквернителей труповъ, разбойниковъ съ дороги Саларіа, хромыхъ съ моста Сублиція, всѣхъ отбросовъ изъ лачугъ Субурры не было болѣе дорогого предмета поклоненія.
Патриціанки временъ Марка-Антонія предпочитали Либитину.
И онъ показываетъ ему, подъ кипарисами и розовыми кустами, другую Женщину,-- одѣтую въ газъ. Она улыбается -- а вокругъ разбросаны лопаты, носилки, черные покровы, всѣ принадлежности похоронъ. Ея брилліанты блестятъ издали подъ паутинными покрывалами. Ларвы, какъ скелеты показываютъ свои кости изъ-за деревьевъ и Лемуры, призраки, расправляютъ свои крылья летучей мыши.
У края поля поникъ богъ Термъ, вырванный изъ земли, весь въ нечистотахъ.
На бороздѣ рыжія собаки обглодали огромный трупъ Вертумна.