ДЬЯВОЛЪ.
И ты мнишь его тронуть! Ты говоришь съ нимъ, ты даже украшаешь его добродѣтелью, добротой, справедливостью, кротостью, вмѣсто того чтобы признать, что онъ обладаетъ всѣми совершенствами!
Утверждать что-либо внѣ этого, значитъ утверждать Бога внѣ Бога, бытіе сверхъ бытія. Итакъ, онъ единственное Бытіе, единственная субстанція.
Если бъ Субстанція могла дѣлиться, она лишилась бы своей природы, она не была бы собой, Бога не было бы. Итакъ, онъ недѣлимъ какъ безконечное; -- а если бъ онъ имѣлъ тѣло, онъ былъ бы составленъ изъ частей, онъ больше не былъ бы одинъ, онъ не былъ бы безконечнымъ. То-есть, онъ не личность!
АНТОНІЙ.
Какъ? мои молитвы, мои рыданія, страданія моего тѣла, восторги моего вдохновенія, все это направлялось ко лжи... въ пространство... безцѣльно,-- какъ крикъ птицы, какъ вихрь сухихъ листьевъ!
Плачетъ.
О, нѣтъ! Надо всѣмъ есть нѣкто, великій духъ, Господь, отецъ, обожаемый моимъ сердцемъ и который долженъ любить меня!
ДЬЯВОЛЪ.
Ты хочешь, чтобы Богъ не былъ Богомъ;-- ибо если бы онъ испытывалъ любовь, гнѣвъ, или жалость, онъ перешелъ бы отъ своего совершенства къ совершенству большему или меньшему. Онъ не можетъ снизойти до чувства, какъ и вмѣститься въ форму.