И вотъ повсюду въ базиликѣ безумства удваиваются.
Аудиты мечутъ стрѣлами въ Дьявола; Коллиридиты бросаютъ къ потолку голубыя покрывала; Аскиты простираются передъ бурдюкомъ; Маркіониты намазываютъ мертвеца масломъ. Женщина рядомъ съ Апеллесомъ, чтобы лучше изъяснить его ученіе, показываетъ круглый хлѣбецъ въ бутылкѣ; другая раздаетъ среди Самисеянъ пыль со своихъ сандалій какъ просфору. На ложѣ Маркосіанъ, устланномъ розами, обнимаются двое любовниковъ.
Циркумцелліоны умерщвляютъ другъ друга, Валезіане хрипятъ, Вардесанъ поетъ, Карпократъ танцуетъ, Максимилла и Пресцилла громко вздыхаютъ;-- а лжепророчица изъ Каппадокіи, вся голая, облокотясь на льва и потрясая тремя факелами, выкрикиваетъ Страшный Призывъ.
Колонны колеблются, какъ стволы деревьевъ, амулеты на шеяхъ Ересіарховъ перекрещиваются огненными линіями, созвѣздія въ часовняхъ движутся и стѣны разступаются подъ плескомъ толпы, каждая голова которой -- стремительная, ревущая волна,
Между тѣмъ,-- изъ нѣдръ этихъ криковъ раздается при взрывахъ смѣха пѣснь, гдѣ снова слышится имя Христа.
Это люди изъ простонародья, всѣ они бьютъ въ ладоши, соблюдая тактъ. Среди нихъ
АРІЙ
въ одеждѣ дьякона.
Безумцы, возстающіе на меня, берутся объяснять безсмысленное; и чтобы погубить ихъ совершенно, я сочинилъ небольшія пѣсенки, которыя такъ забавны, что ихъ знаютъ наизусть на мельницахъ, въ кабачкахъ и гаваняхъ.
Тысячу разъ нѣтъ! Сынъ не совѣченъ Отцу, и не единосущенъ! Иначе онъ не сказалъ бы -- "Отче, да минуетъ меня чаша сія! -- что ты называешь меня благимъ? Никто не благъ, какъ только одинъ Богъ.-- Восхожу къ Богу моему и Богу вашему!" и другихъ словъ, указывающихъ, что онъ созданъ. Это видно, кромѣ того, изъ всѣхъ его названій: агнецъ, пастырь, родникъ, мудрость, сынъ человѣческій, пророкъ, добрый путь, краеугольный камень!