Мы знали его, да, и мы знали сына плотника! Онъ былъ намъ ровесникомъ, мы жили на той-же улицѣ. Онъ забавлялся лѣпкой маленькихъ птицъ изъ грязи и не боялся остраго края абаки; помогалъ работать отцу, или сматывалъ матери клубки крашеной шерсти. Затѣмъ совершилъ путешествіе въ Египетъ, откуда вывезъ великія тайны. Мы были въ Іерихонѣ, когда онъ встрѣтился съ пожирателемъ саранчи. Они бесѣдовали вполголоса, такъ что нельзя было ничего услышать. Но съ этого именно времени онъ нашумѣлъ въ Галилеѣ и на его счетъ стали разсказывать много басенъ.
Подрагивая продолжаютъ:
Мы знали его, да, и мы! мы знали его!
АНТОНІЙ.
Ахъ, говорите еще! еще! Какое было у него лицо?
ТЕРТУЛЛІАНЪ.
Дикаго и отталкивающаго вида;-- ибо онъ былъ обремененъ всѣми грѣхами, всѣми скорбями и всѣми уродствами міра.
АНТОНІЙ.
О, нѣтъ, нѣтъ! Мнѣ кажется, напротивъ, что весь его обликъ имѣлъ нечеловѣческую прелесть.
ЕВСЕВІЙ КЕСАРІЙСКІЙ.