очень тихо:
Кири элейсонъ!
Затихаютъ и молчатъ.
Запахи гавани смѣшиваются въ тепломъ воздухѣ съ копотью свѣтиленъ. Ихъ фитили, потрескивая, тухнутъ; кружатся длинные москиты. Антоній хрипитъ въ тоскѣ; онъ ощущаетъ какъ бы нѣчто чудовищное, что разлито вокругъ, ужасъ передъ надвигающимся преступленіемъ.
ВДОХНОВЛЕННЫЙ,
пристукивая пяткой, щелкая пальцами, потрясая головой, неистовымъ темпомъ поетъ гимнъ, подъ звонъ кимваловъ и пронзительной флейты. Явись! Явись! Явись! покинь свою пещеру! Быстрый, что бѣжишь безъ ногъ, ловецъ, что хватаешь безъ рукъ!
Въ извивахъ, какъ рѣки, кругообразный, какъ солнце, черный съ золотыми пятнами, какъ небо усыпанное звѣздами! Похожій на обвивы лозы и спирали внутренностей!
Нерожденный! пожиратель земли! вѣчно юный! прозорливецъ! чтимый въ Эпидаврѣ! Добрый къ людямъ! излѣчившій царя Птоломея, воиновъ Моисея, и Главка сына Миноса! Явись! Явись! Явись! покинь свою пещеру!
ВСѢ повторяютъ:
Явись! Явись! Явись! покинь свою пещеру!