Монахини находили, что девочка очень ласкова, но слишком хрупкого здоровья. Малейшее волнение вызывало у нее упадок сил. Ей пришлось оставить игру на фортепиано.
Мать требовала регулярной корреспонденции из монастыря. Как-то раз утром почтальон не пришел. Г-жа Обен в тревоге ходила взад и вперед по залу. Четыре дня нет вестей! Чтобы утешить ее, Фелиситэ привела в пример себя:
-- А я, барыня, вот уже полгода не получаю писем...
-- От кого это?
Служанка кротко ответила:
-- Да... от моего племянника.
-- А, от вашего племянника!
И, пожав плечами, г-жа Обен стала снова ходить по комнате; она точно хотела сказать: "А мне это и в голову не приходило. Да и какое мне дело до него? Какой-то юнга, нищий, ничтожество!.. Тогда как моя дочь... Вы только подумайте!.."
Фелиситэ возмутилась, хотя с самого детства не видела ничего, кроме суровости; потом она все забыла.
Ей казалось вполне естественным потерять голову из-за малютки.