Между тѣмъ часовые спокойно разгуливали на платформѣ.
Вспыхнули огни; раздались сигнальные рожки; часовые подумали, что то сигналъ къ приступу и бросились къ Карѳагену.
Оставался одинъ человѣкъ. Его черная фигура вырисовывалась на небѣ. Луна падала сзади его, и оттого его тѣнь ходила по долинѣ громаднымъ обелискомъ.
Они подождали, чтобы онъ прямо прошелъ противъ нихъ. Зарксасъ ухватился за пращу; но изъ благоразумія, или изъ свирѣпости -- только Спендій остановилъ его. "Постой, гулъ пули произведетъ шумъ! это мое дѣло!"
И натянувъ на колѣнѣ, что было мочи, лукъ, онъ выпустилъ стрѣлу.
Человѣкъ, впрочемъ, не упалъ, а только скрылся.
-- Если онъ раненъ -- онъ будетъ нашъ! сказалъ Спендій и, какъ въ первый разъ, принялся быстро подыматься съ одного этажа на другой. Когда онъ достигъ до верха и очутился подлѣ трупа, онъ сбросилъ веревку внизъ. Балеарецъ прикрѣпилъ къ ней копье съ колотушкой и скрылся.
Трубы перестали играть. Все погрузилось въ прежнее молчаніе. Спендій приподнялъ одну изъ плитъ, вошелъ въ воду и опустилъ надъ собою плиту.
Измѣряя разстояніе своими шагами, онъ добрался къ тому самому мѣсту, гдѣ замѣтилъ косую трещину. Тутъ онъ упорно, свирѣпо работалъ цѣлые три часа. Онъ едва дышалъ чрезъ отверстіи верхнихъ плитъ, его охватывало мучительное томленіе, онъ двадцать разъ думалъ, что вотъ-вотъ онъ умретъ. Но наконецъ заслышалъ трескъ; громадный камень принялся дѣлать скачки по нижнимъ аркамъ и скатился внизъ. Цѣлый потокъ хлынулъ въ долину. Водопроводъ былъ перерѣзанъ въ своей срединѣ; онъ выливался. Смерть Карѳагену! Побѣда варварамъ!
Карѳагеняне пробудились. Они всѣ вдругъ высыпали на стѣны, дома, храмы. Варвары толкали другъ друга, ревѣли, плясали вокругъ водопада, въ радости окунали въ него свои головы.