Несмотря на условія мира съ римлянами, карѳагеняне сохранили нѣкоторыя изъ машинъ. Ихъ теперь приготовили, управленіе ими поручили пращникамъ, оружейникамъ, кузнецамъ и литейщикамъ, какъ людямъ, опытнымъ въ этомъ дѣлѣ.
Сѣверная и восточная стороны города, защищенныя моремъ и заливомъ, были неприступны. На стѣны же, открытыя для непріятельскаго нападенія, навезли бревенъ, мельничныхъ жернововъ, котловъ со смолою, чановъ съ масломъ и устроили тамъ печи. На платформы башенъ натаскали камней, а домы, которые примыкали къ стѣнамъ, были набиты пескомъ для того, чтобы этимъ увеличить толстоту и твердость стѣнъ. Варвары пришли въ ярость при видѣ этихъ приготовленій. У нихъ возгорѣлось желаніе биться немедленно. Тяжести, которыми они нагрузили катапульты, были такъ велики, что рычаги сломались, и приступъ былъ отложенъ.
Наконецъ въ тринадцатый день мѣсяца шабара, на восходѣ солнца, послышали сильный ударъ въ ворота Камона.
Семьдесять-пять воиновъ тянули канаты, прикрѣпленные къ концу гигантскаго тарана, который висѣлъ на цѣпи, опускавшейся съ верхней перекладины, подпертой двумя стойками на подобіе висѣлицы. Таранъ оканчивался мѣднымъ стѣноломомъ. Онъ былъ обтянутъ воловьею кожею и мѣстами обитъ желѣзными обручами. Толстота его была въ три человѣческія тѣла, а длиною онъ былъ въ сто-двадцать локтей. Сотня голыхъ рукъ мѣрно раскачивали его. Начали раскачиваться и другіе тараны передъ прочими воротами. Въ пустыхъ промежуткахъ между зубчатыхъ колесъ забѣгали по лѣстницамъ люди; заскрипѣли блоки и вороты, веревочные покровы упали, и посыпался градъ камней и стрѣлъ. Пращники побѣжали въ разсыпную. Нѣкоторые изъ нихъ подходили къ стѣнамъ, пряча за щитомъ горшки со смолою, и метали эти горшки руками. Весь этотъ градъ камней, стрѣлъ и огней, пролетая надъ передними рядами воиновъ и описывая дугу, падалъ сзади стѣнъ. На вершинахъ же стѣнъ были поставлены огромныя машины, съ которыхъ спускались внизъ длинныя дубины, и на концахъ ихъ было устроено по два полукруга съ зубцами внутрь. Эти полукруги схватывали зубцами тараны. Цѣпляясь за перекладины, осаждающіе тянули тараны назадъ, а карѳагеняне употребляли всѣ усилія, чтобы поднять ихъ вверхъ. Такая борьба продолжалась до вечера.
Когда наемники на другой день возобновили работы, верхи стѣнъ были завалены грудами пуху, полотна и подушекъ, отверстія между зубцовъ забиты циновками, а между машинъ торчали ряды вилъ и досокъ. Началось упорное сопротивленіе. Бревна, поддерживаемыя канатами, громили тараны; балисты метали желѣзные крючья, которые срывали кровли съ шалашей; а съ платформъ башенъ сыпались тучи камней.
Наконецъ тараны пробили ворота Камона и Тагаста. Но карѳагеняне завалили ихъ изнутри такою массою всякаго хлама, что не было никакой возможности отворить ихъ, и ворота остались затворенными. Тогда начали пробивать стѣны буравами. Но лучше всего дѣйствовали машины. Рабочіе при нихъ были раздѣлены на роты, и съ утра до вечера машины работали непрерывно съ правильностью ткацкихъ станковъ. Спендій управлялъ ими безъ устали. Онъ самъ натягивалъ тетиву балистъ. Тетива только тогда считалась натянутою совершенно правильно, когда съ обѣихъ сторонъ она издавала при пожатіи одинъ и тотъ же звукъ. Сидя на перекладинѣ, Спендій слегка ударялъ ногою о тетиву и напрягалъ свой слухъ, какъ музыкантъ, который настраиваетъ лиру. Потомъ, когда рычагъ катапульты подымался, когда балиста дрожала подъ ударомъ пружины, когда лучами разлетались камни и стрѣлы лились потоками, онъ подавался всѣмъ тѣломъ впередъ и распростиралъ руки, какъ будто самъ собирался летѣть вслѣдъ за ними. Воины исполняли его приказанія, удивляясь его ловкости. Въ общемъ весельи круговой работы они расточали свои шутки надъ названіями машинъ. При осадѣ укрѣпленій тараны назывались волками, а крытыя галлереи виноградниками; и вотъ подтрунивали надъ ягнятами и собирались идти на сборъ винограда. Онаграмъ кричали: "дружнѣй лягайте!" а скорпіонамъ: "насквозь пробирайтесь въ самое сердце!" Эти шутки, постоянно однѣ и тѣ же, поддерживали духъ воиновъ.
Между тѣмъ машины не могли разрушить стѣнъ. Стѣны были двойныя, а промежутокъ между обоими рядами ихъ былъ наполненъ землею. Машины повреждали одну ихъ наружную сторону; но осажденные каждый разъ исправляли поврежденія. Мато приказалъ соорудить деревянныя башни такой же вышины, какъ каменныя башни укрѣпленій. Для того, чтобы скорѣе наполнить ровъ, набросали туда дерну, кольевъ, камней и телегъ съ колесами, и еще не былъ ровъ совершенно полонъ, какъ варвары всѣ разомъ ринулись впередъ и нагрянули къ подножію стѣнъ, какъ волны моря, вышедшаго изъ береговъ.
Принесли веревочныя лѣстницы, обыкновенныя и такъ называемыя самбуки, составленныя изъ двухъ мачтъ, къ которымъ прикрѣплялся посредствомъ веревокъ и блоковъ рядъ бамбуковыхъ поперечниковъ, оканчивающійся подвижнымъ мостомъ. Всѣ эти лѣстницы образовали многочисленныя прямыя линіи вдоль стѣнъ и вереницею полѣзли по нимъ наемники, держа оружіе въ рукахъ. Они поднялись уже на двѣ трети всей вышины стѣнъ, и на вершинахъ не было видно ни одного карѳагенянина. Вдругъ раскрылись зубцы, и оттуда, какъ изъ пасти дракона, пошелъ огонь и дымъ; песокъ посыпался, проникая за брони, горное масло облѣпило одежды, расплавленный свинецъ струями полился по шлемамъ, нанося тяжкія раны, дождь искръ полился на лица осаждающихъ; казалось, огромныя орбиты безъ глазъ плакали слезами крупными, какъ миндалины. У людей, пожелтѣвшихъ отъ масла, горѣли волосы. Они бросались въ бѣгство и зажигали другихъ. Ихъ тушили издали, кидая на ихъ головы плащи, омоченные въ крови. Свободные отъ ранъ стояли, разведя руками, неподвижные, какъ вкопанные. Нѣсколько дней сряду возобновлялся приступъ. Наемники надѣялись выиграть упорствомъ дерзости и силы. Иногда воины, влѣзши одинъ на другаго, закладывали между камнями стѣны петлю и, утвердясь въ ней, закидывали другую петлю выше; такимъ образомъ они подымались подъ защитою карниза, но постоянно падали, достигнувъ извѣстной высоты. Огромный ровъ былъ наполненъ выше краевъ. Живые топтали въ немъ ногами раненыхъ и умирающихъ, которые лежали въ грудѣ труповъ. Черными пятнами рисовались обгорѣлыя бревна среди лужъ крови, разлитыхъ мозговъ и человѣческихъ внутренностей. Тамъ и сямъ торчали руки или ноги, будто колья обгорѣлаго виноградника.
Когда лѣстницъ оказалось недостаточно, пустили въ дѣло толленоны -- сооруженіе, которое состояло изъ длиннаго поперечника на стойкѣ, и на поперечникѣ укрѣпляли квадратный коробъ, въ которомъ могло помѣститься до тридцати воиновъ.
Мато хотѣлъ подняться въ первомъ толленонѣ, который былъ готовъ. Но Спендій удержалъ его.