Вскорѣ варвары выстроили огромный плотъ передъ Карѳагеномъ, чтобы имъ не было никакого выхода. Между тѣмъ вмѣстѣ съ деревянными башнями воздвигался и валъ. Всѣ внѣшнія сообщенія карѳагенянъ были прерваны; начался нестерпимый голодъ.
Убили всѣхъ собакъ, муловъ, ословъ, потомъ пятнадцать слоновъ, приведенныхъ суффетомъ. Львы храма Молоха пришли въ бѣшенство, и храмовые прислужники не смѣли приближаться къ нимъ. Сначала кормили ихъ ранеными варварами, потомъ бросали имъ трупы еще теплые; но львы не стали ихъ ѣсть, и всѣ переколѣли. Граждане бродили въ сумерки вдоль старыхъ оградъ и, собирая между камнями траву и цвѣты, варили ихъ въ винѣ, такъ-какъ вино было дешевле воды. Были такіе, которые прокрадывались къ непріятельскимъ аванпостамъ и воровали пищу въ лагерныхъ шатрахъ. Варвары, удивляясь этимъ смѣльчакамъ, иногда безнаказанно отпускали ихъ обратно въ городъ. Дошло до того наконецъ, что старшины рѣшились раздѣлить между собою коней бога Эшмуна. Это были священныя животныя. Жрецы украшали ихъ гривы золотыми шнурками. Они были символомъ движенія солнца, выражали идею огня въ самомъ высочайшемъ его видѣ. Мясо этихъ коней жрецы раздѣлили на равныя части и спрятали за алтаремъ. Каждый вечеръ приходили они тайно вкушать его и подъ туникой украдкой проносила кусочки его дѣтямъ. Въ пустынныхъ и отдаленныхъ отъ городскихъ стѣнъ кварталахъ жители менѣе бѣдные укрѣпили свои домы изъ страха нападенія.
Улицы были загромождены грудами камней изъ катапультъ и развалинами зданій, разрушенныхъ по повелѣнію суффета. Въ часы самые безмолвные вдругъ появились массы народа и бѣжали по улицамъ съ криками. Пламя пожаровъ представлялось съ высоты Акрополя клочками пурпуровой ткани, развѣваемой вѣтромъ на терассахъ.
Три большія катапульты работали безъ устали, производя страшное опустошеніе. По ступенямъ храмовъ катились оторванныя головы; въ одной улицѣ кускомъ мрамора была умерщвлена женщина во время родовъ. Но всего убійственнѣе были камни пращниковъ. Они падали повсюду, на крыши, въ сады, дворы, въ то время, когда осажденные въ уныніи вкушали свою скудную трапезу. На этихъ камняхъ вырѣзаны были бранныя слова, и на трупахъ читали ругательства: "свинья, шакалъ, червякъ", или шутки: "попался", "я это заслужилъ" и проч. Часть стѣны, простиравшаяся отъ угла порта до цитернъ, была наконецъ разрушена. Тогда жители Мальквы были прижаты варварами къ старой оградѣ Бирсы. Осажденные позаботились только о томъ, чтобы утолщить и возвысить эту ограду; воиновъ же, оставшихся за нею, обрекли на жертву варварамъ, и всѣ они погибли. И хотя они внушали всеобщую ненависть, все-таки это произвело сильное раздраженіе противъ Гамилькара.
На другой день Гамилькаръ открылъ погребъ, гдѣ хранилась пшеница; его управляющіе раздавали народу хлѣбъ. Впродолженіе трехъ дней были сыты.
Жажда дошла до крайности. Между тѣмъ постоянно передъ всѣми глазами шумѣлъ большой каскадъ свѣтлой воды водопровода. Тонкіе брызги, носившіеся надъ нимъ, преломляя въ себѣ солнечные лучи, блистали радугою, и маленькій ручеекъ отъ него, извиваясь по долинѣ, падалъ въ заливъ.
Гамилькаръ не унывалъ. Онъ постоянно ожидалъ какого-то особеннаго чуда, которое разомъ рѣшитъ дѣло. Невольники его исторгли изъ храма Мелькарта серебряныя доски. Изъ порта были извлечены четыре большихъ судна. Посредствомъ кабестановъ ихъ привлекли къ подошвѣ маппальскаго мыса. Стѣна, прилегавшая къ морскому берегу, была сломана, и суда отправлены въ Галлію для пріобрѣтенія наемниковъ за какую бы то ни было цѣну. Между тѣмъ Гамилькаръ сокрушался, видя невозможность вступить въ сношенія съ царемъ нумидійскимъ; ему было извѣстно, что Нарр'Авасъ находится въ тылу варваровъ и готовъ напасть на нихъ, но, имѣя мало силъ, не могъ отважиться одинъ на битву. Суффетъ возвысилъ укрѣпленіе двадцатью пальмами, свезъ въ Акрополь все, что только было въ арсеналахъ, и еще разъ велѣлъ исправить машины.
Для закручиванія катапультъ служили жилы изъ шеи быковъ или изъ колѣнъ оленей. Но въ городѣ не было ни быковъ, ни оленей. Тогда Гамилькаръ попросилъ у старшинъ волосъ ихъ жонъ. Всѣ жоны пожертвовали своими волосами, но ихъ оказалось недостаточно. Правда, въ зданіяхъ Оцисситовъ содержалось двѣсти невольницъ на возрастѣ, предназначавшихся для продажи въ Грецію и Италію; волоса ихъ можно было сдѣлать еластичными при помощи притираній, и они прекрасно могли бы служить для военныхъ машинъ. Но это повело бы впослѣдствіи къ большому убытку, и Гамилькаръ рѣшился обратиться къ тѣмъ изъ плебеянокъ, которыя имѣли большіе волосы. Не думая нисколько о крайности отечества, плебеянки подняли вопли отчаянія, когда служители совѣта ста пришли къ нимъ съ ножницами.
Варвары все болѣе и болѣе разгорались яростью. Издали видно было, какъ они намазывали жиромъ труповъ свои машины и изъ ногтей убитыхъ сшивали себѣ брони. Имъ вздумалось бросить въ городъ изъ катапультъ нѣсколько сосудовъ со змѣями, принесенными неграми. Сосуды разбились о плиты, змѣи расползлись, размножились въ стѣнахъ, и такъ ихъ было много, что, казалось, онѣ сами собою выходили изъ стѣнъ. Не ограничиваясь этимъ, варвары бросали въ городъ всякія нечистоты, куски падалицы, трупы. Появилась язва. У карѳагенянъ начали падать зубы, и десны дѣлались безцвѣтными, какъ у верблюдовъ послѣ долгаго пути.
Еще валъ не былъ возведенъ до высоты стѣнъ, а уже на него подняли машины. Передъ двадцатью-тремя карѳагенскими башнями построили двадцать-три деревянныхъ башни. Всѣ толленоны были поставлены на валъ, а посерединѣ, нѣсколько сзади, водрузили страшную гелеполу Дмитрія Поліоркета, которую, наконецъ, построилъ Спендій. Пирамидальная, какъ александрійскій маякъ, она была въ сто-тридцать футовъ вышиною, въ двадцать-три шириною; она состояла изъ девяти ярусовъ, которые уменьшаясь шли кверху. Она была вся обшита мѣдью и наполнена солдатами; а на верхней платформѣ находились катапульта и двѣ балисты по бокамъ ея. Тогда Гамилькаръ отдалъ повелѣніе распинать всѣхъ тѣхъ, кто хоть слово скажетъ о сдачѣ. Женщины, и тѣ даже были вооружены. Онѣ лежали распростершись на улицахъ въ скорби и уныніи.