Но Мато не миновалъ Туниса. Онъ заперся въ стѣнахъ его. Это было умное упорство, потому что вскорѣ, по вызову Гамилькара, Нарр'Авасъ вышелъ изъ воротъ Канона со своими воинами и слонами. Прочіе же варвары блуждали по провинціямъ, преслѣдуя суффета. Въ Клипеѣ Гамилькаръ принялъ въ свои ряды три тысячи галловъ, получилъ лошадей изъ Киренаики и оружіе изъ Бруціума и возобновилъ войну.
Никогда еще геній его не проявлялся такъ могущественно и плодотворно. Впродолженіе семи мѣсяцевъ преслѣдовали его варвары, а онъ шелъ все впередъ, ведя ихъ къ одной опредѣленной, задуманной имъ цѣли.
Нѣсколько разъ пытались они окружить его, посылая въ обходъ небольшіе отряды съ этою цѣлію. Но онъ постоянно успѣвалъ ускользать, и они перестали раздѣляться. Войско варваровъ простиралось до сорока тысячъ человѣкъ, и они нѣсколько разъ отражали карѳагенянъ.
Болѣе всего вредила варварамъ конница Нарр'Аваса. Часто, въ самые глухіе часы, когда они шли долиною, дремля подъ тяжестью оружія, вдругъ на краю горизонта подымались широкія облака пыли, кони мчались во весь опоръ, будто молніей сверкали очи изъ песчаныхъ тучъ, и сыпался на варваровъ цѣлый градъ копій. Нумидійцы въ бѣлыхъ плащахъ испускали громкіе крики, подымали руки и, сжимая колѣнами своихъ поднимающихся на дыбы коней, быстро поворачивались и удалялись. Они постоянно имѣли въ нѣкоторомъ разстояніи запасы копій на дромедерахъ; едва удалившись, они снова налетали на варваровъ, еще страшнѣе, выли какъ волки, и уносились, какъ коршуны. Варвары, расположенные по флангамъ, падали такимъ образомъ одинъ за другимъ; это продолжалось обыкновенно до вечера; тогда войска входили въ горы. Несмотря на то, что горы были опасны для слоновъ, Гамилькаръ постоянно держался ихъ. Онъ слѣдовалъ вдоль цѣпи горъ, простиравшейся отъ Гермейскаго перешейка до вершинъ Загуана. Варвары думали, что онъ хочетъ этимъ скрыть малочисленность своего войска. Но неизвѣстность, въ которой онъ постоянно держалъ ихъ, раздражала ихъ болѣе, чѣмъ какое либо пораженіе. Впрочемъ, они не унывали и слѣдовали за нимъ. Наконецъ, однажды вечеромъ между Серебряною и Свинцовою горами, среди высокихъ утесовъ, варвары встрѣтили отрядъ легковооруженныхъ. Войско карѳагенское было въ недалекомъ разстояніи впереди, такъ что посредствомъ трубъ можно было слышать шаги его. Отрядъ бросился въ ущелье и началъ спускаться въ долину, окруженную высокими скалами и имѣющую форму сѣкиры. Варвары погнались за нимъ. Въ глубинѣ ущелья, среди скачущихъ быковъ, бѣжало въ безпорядкѣ прочее войско карѳагенянъ. Среди него видѣнъ былъ человѣкъ въ красномъ плащѣ; это былъ суффетъ. Варвары осыпали его бранными криками; ярость ихъ, смѣшанная съ радостью, возросла до послѣдней крайности. Только нѣкоторые изъ лѣни или благоразумія остались при входѣ въ ущелье. Но внезапно налетѣвшая изъ лѣса конница двинула ихъ впередъ, и вскорѣ всѣ варвары были внизу, въ долинѣ. Тогда вся эта масса, двинувшись нѣсколько разъ то взадъ, то впередъ, остановилась. Не было никакого выхода. Тѣ, которые были сзади, бросились къ ущелью, но проходъ былъ совершенно запертъ. Переднимъ рядамъ кричали, чтобы они шли далѣе, но передъ ними торчали непроходимые утесы, и они издали осыпали бранью своихъ товарищей, которые не могли отыскать прежней дорога. Это произошло оттого, что едва варвары спустились въ долину, спрятанные за утесами отряды карѳагенянъ повалили рычагами скалы, и такъ-какъ склоны были очень круты, то огромныя массы завалили совершенно узкій проходъ.
На другомъ концѣ долины находился длинный проходъ, тамъ и сямъ прорѣзанный разсѣлинами. Проходъ этотъ велъ въ ровъ, подымавшійся къ возвышенной площадкѣ, которую заняло пуническое войско. Въ этомъ проходѣ, по стѣнамъ скалъ, раньше уже расположили лѣстницы. Такимъ образомъ легковооруженные могли занять заранѣе повороты и разсѣлины прохода и по лѣстницамъ взобраться вверхъ. Многіе изъ нихъ пытались спуститься въ ровъ; ихъ вытащили оттуда веревками, потому что почва въ этомъ мѣстѣ состояла изъ одного наноснаго песку и была такъ поката, что но ней нельзя было подняться даже и ползкомъ. Варвары немедленно бросились къ проходу, но вдругъ, при самомъ входѣ въ него, передъ ними словно съ неба спустилась стѣна въ сорокъ локтей вышиною и заняла всю ширину прохода. Такимъ образомъ планы суффета удались. Никто изъ наемниковъ не зналъ горъ, а между тѣмъ, идя во главѣ войска, они вели за собою другихъ. Скалы, узкія снизу, легко было повалить. Войско его кричало вдали, какъ будто въ отчаяньи всеобщаго бѣгства. Правда, Гамилькаръ могъ потерять легковооруженныхъ; только половина осталась изъ нихъ. Но онъ готовъ былъ пожертвовать въ двадцать разъ болѣе, лишь бы достигнуть успѣха въ своемъ предпріятіи.
До самаго утра бродили варвары по долинѣ тѣсными рядами, щупая руками горы и ища какого нибудь выхода. Наконецъ насталъ день. Варвары увидѣли вокругъ себя высокія стѣны, возносящіяся острыми верхами. Никакого средства къ спасенію, никакой надежды! Оба естественные прохода изъ этой западни были заграждены: одинъ опрокинутыми скалами, другой -- стѣною. Безмолвно глядѣли наемники другъ на друга. Ледяной холодъ пробѣгалъ по ихъ жиламъ, и отяжелѣвшіе вѣки смыкались въ усталости; они повалились одинъ на другаго. Потомъ они встали и начали толкать скалы. Но самыя низшія изъ нихъ были непоколебимы подъ тяжестью верхнихъ. Попробовали карабкаться одинъ на другаго, надѣясь взобраться такимъ образомъ до вершины; но это было невозможно по причинѣ выпуклой формы утесовъ. Пытались рыть землю въ обоихъ проходахъ, но орудія ломались. Развели огромный костеръ изъ шатерныхъ древокъ, но огонь не могъ зажечь скалы. Тогда обратились къ стѣнѣ. Она была вся усажена гвоздями, толстыми, какъ сваи, острыми, какъ иглы дикобраза, и частыми, какъ щетина на щеткѣ. Несмотря на то, варвары бросились на стѣну -- такъ велика была ихъ ярость. Но первые ряды повисли на гвоздяхъ, проткнутые ими навылетъ, прочіе отступили, и на гвоздяхъ остались клочки человѣческаго мяса и окровавленныхъ волосъ.
Когда первый пылъ отчаянія нѣсколько утихъ, обратили вниманіе на количество съѣстныхъ припасовъ. Оказалось, что у наемниковъ, потерявшихъ свои обозы, продовольствія едва хватало на два дня, а у прочихъ совсѣмъ его не было, потому что ожидали подвоза изъ южныхъ деревень.
Между тѣмъ быки, которыхъ карѳагеняне пустили для привлеченія варваровъ, бродили по ущельямъ. Ихъ убили копьями и съѣли; когда желудки были насыщены, мысли сдѣлались менѣе мрачны. На другой день зарѣзали всѣхъ муловъ (около сорока штукъ). Потомъ соскребли ихъ кожу, сварили внутренности, истолкли кости и все еще не унывали: надѣялись, что придетъ войско изъ Туниса, вѣроятно, уже предупрежденное объ ихъ положеніи.
Но къ вечеру на пятый день голодъ усилился; многіе кричали въ его мученіяхъ, грызли ремни мечей и маленькія губки, окаймлявшія шлемы.
Сорокъ тысячъ человѣкъ были стѣснены въ амфитеатрѣ, огражденномъ скалами. Одни стояли передъ стѣною или у подошвы скалъ; другіе бродили по долинѣ толпами. Храбрые уединились, а робкіе старались тѣсниться къ нимъ, какъ будто тѣ могли ихъ снасти.