Вошли въ покой, въ которомъ находилось только одно черное изображеніе женщины, подобное тому, какое они уже видѣли. Ея ноги доходили до верхней черты стѣны, туловище занимало весь потолокъ. У пупка висѣло огромное яйцо; далѣе она перегибалась на другую стѣну, и достигая, внизъ головою, до полу, простирала къ нему свои остроконечные пальцы.
Чтобы пройти далѣе, имъ пришлось приподнять коверъ. Тутъ дунулъ вѣтеръ; лампада загасла. Они потерялись въ лабиринтѣ покоевъ и блуждали. Они внезапно почувствовали подъ ногами что-то мягкое, непонятное. Искры играли, сверкали; шли они какъ бы въ огнѣ. Спендій ощупалъ почву и нашелъ ее тщательно устланною рысьимъ мѣхомъ. Имъ показалось потомъ, что между ихъ ногъ скользила толстая, холодная и мокрая веревка. Сквозь отверстія стѣны падали тонкіе бѣлые лучи свѣта; при ихъ помощи можно было, гадательно, направиться далѣе. Наконецъ различили большаго чернаго змѣя, который быстро покатился впередъ и исчезъ.
-- Убѣжимъ отсюда! кричалъ Мато: -- это она: я чувствую ея приближеніе.
-- Э, нѣтъ, неправда! отвѣчалъ Спендій: -- храмъ пустъ!
При этихъ словахъ, ихъ обдало ослѣпительнымъ свѣтомъ, и они замѣтили на стѣнахъ вокругъ себя изображенія множества разныхъ животныхъ: изморенныхъ, задыхавшихся, растопыривавшихъ свои когти, перемѣшанныхъ другъ съ другомъ, наваленныхъ одно на другое; вокругъ царилъ таинственный безпорядокъ, ужасавшій пришлецовъ. У змѣй были ноги, у быковъ крылья, у рыбъ пожиравшихъ плоды -- человѣчьи головы; цвѣты склонялись въ пасть крокодиловъ; слоны, поднявъ вверхъ хоботъ, парили, какъ орлы, въ небесной лазури. Всѣ растягивали свои неполные или умноженные члены; все пребывало въ какомъ-то сверхъестественномъ усиліи... Казалось, они силились, вытянувъ языкъ, испустить духъ...
Въ глубинѣ покоя блистало, на колесницѣ слоновой кости, изображеніе верховной богини Рабетны-Таниты, всеоплодотворяющей...
Чешуя, перья и цвѣты восходили до ея живота. Вмѣсто серегъ, у нея висѣли въ ушахъ серебряные кимвалы, ударявшіе о ея щоки. Ея огромные глаза такъ и смотрѣли на васъ, а во лбѣ ея вставленъ былъ символъ плодородія -- лучезарный камень, освѣщавшій всю залу, и отражавшійся въ зеркалахъ изъ красной мѣди, повѣшенныхъ надъ дверями.
Едва Мато сдѣлалъ еще шагъ, какъ одинъ изъ кирпичей податся подъ его ногами. Послышалась громкая мелодическая музыка, выражавшая собою гармоническое движеніе планетъ. Мятежный духъ Таниты распахнулся; казалось, вотъ она съ распростертыми руками встанетъ, громадная во весь залъ. Но внезапно звуки утихли.
Нѣсколько мгновеній носилось въ воздухѣ какое-то зловѣщее гудѣніе; потомъ и оно утихло.
-- А покрывало? сказалъ Спендій.