Въ Карѳагенъ вернулись со всевозможными страхами. Шли только по ночамъ -- днемъ прятались въ оливахъ. На каждомъ роздыхѣ кто нибудь умиралъ. Нѣсколько разъ имъ казалось, что вотъ они невозвратно погибаютъ. Наконецъ они добрались до Гермійскаго мыса, гдѣ ихъ взяли на суда.
Измученный Ганнонъ пришелъ въ совершенное отчаяніе; его въособенности сокрушала потеря слоновъ. Онъ требовалъ у Демонада яду. Ему такъ и видѣлось, что онъ виситъ на крестѣ.
У Карѳагена, однако, не хватило храбрости вознегодовать на него. Потеряли громадное количество серебра и золота, восемнадцать сло, новъ,четырнадцать членовъ великаго совѣта, триста богачей, восемь тысячъ гражданъ, хлѣба на три мѣсяца, много багажа и всѣ военныя машины. Отпаденіе Нарр'Аваса обнаружилось. Осада обоихъ городовъ возобновилась. Виллы богачей пылали.
Только одинъ человѣкъ и могъ спасти республику. Раскаивались, что оттолкнули его. И даже сама партія мира назначила всесожженія о возвращеніи Гамилькара.
Зрѣлище заимфа потрясло все существо Саламбо. Ночью ей чудились шаги богини; она вскакивала, объятая ужасомъ, и вскрикивала. Каждый день она разсылала по храмамъ пищу. Таанахъ изнемогала отъ исполненія его приказаній, и Шахабаримъ не отлучался отъ него.
VII.
Гамилькаръ Барка.
Однажды утромъ жрецъ-наблюдатель свѣтилъ, впродолженіе цѣлыхъ ночей слѣдившій теченіе ихъ съ вершины храма Эшмуна, замѣтилъ что-то черное, скользившее, какъ птица, но поверхности водъ.
То было судно въ три ряда веселъ; корма его была взведена на подобіе лошади. Солнце всходило; наблюдатель свѣтилъ посмотрѣлъ въ даль, пристава руку къ глазамъ; потомъ, поднеся къ губамъ мѣдную трубу, онъ испустилъ рѣзкій звукъ. Изо всѣхъ домовъ Карѳагена сталъ выходить народъ; на улицахъ поднялся говоръ; толпы покрыли молъ. Наконецъ народъ увидѣлъ трирему Гамилькара.
Гордо подвигалась она, разсѣкая пѣнистыя волны; ея огромныя весла мѣрно били но водѣ; повременамъ показывался изъ волнъ ея киль, сдѣланный на подобіе сошника; казалось, лошадь, выточенная на кормѣ судна, бѣжала по морской равнинѣ.