-- Это состоитъ въ томъ, чтобы любить тѣхъ, которые васъ любятъ.
-- Потому то я и не люблю никого, что меня никто не любитъ, отвѣчалъ Бертранъ съ пасмурнымъ видомъ.
-- Какъ же вы хотите, чтобъ васъ любили? У васъ всѣ удовольствія состоять въ томъ, чтобъ мучить слугъ, заставлять кричать сестру и брата; обращаться дурно съ тѣми, которые слабѣе васъ. Если ваша матушка пожелаетъ чего-нибудь, то вы всегда стараетесь сдѣлать ей напротивъ; словомъ, вы такъ злы, что на двѣ мили въ окрестностяхъ нѣтъ ни одного крестьянскаго ребенка, который, увидѣвъ васъ, не побѣжалъ бы прочь, крича всѣмъ встрѣчающимся: "Бѣгите, бѣгите! вотъ идетъ Бертранъ, сынъ нашего господина! Бѣгите: онъ такой негодяй, что навѣрное сдѣлаетъ вамъ какой нибудь вредъ." Никто не можетъ терпѣть васъ.
-- Мнѣ все равно, сказалъ Бертранъ, сдѣлавъ ужасную гримасу.
-- Посмотрите на себя въ зеркало, ваши волосы, дурно причесанные, висятъ на лбу; платье ваше засалено, изорвано; одна нога обута, а другая нѣтъ; лице ваше въ синихъ пятнахъ, руки всѣ въ грязи; вы похожи на нищаго.
-- Ну, чтожъ! тѣмъ лучше.
-- Развѣ такъ можно отвѣчать? Сверхъ того, чѣмъ оставаться здѣсь и дѣлать вредъ, вы лучше сдѣлали бы, еслибъ причесались и вычистились, потомъ взяли бы урокъ въ чтеніи. Не стыдно ли, что вы, будучи почти осьми лѣтъ, не знаете еще складовъ?
-- Благодаренъ; мнѣ скучно учиться читать.
-- Мнѣ гораздо скучнѣе учить васъ.
-- Зачѣмъ же вы меня учите?