Советница. Вы правду сказали: он ни с кем в жизнь свою не обходился, как с секретарями и подьячими.
Сын. Он, я вижу, походит на моего батюшку, который во свой век разумных людей бегал.
Советница. Ах, радость моя! Мне мило твое чистосердечие. Ты не щадишь отца своего! Вот прямая добродетель нашего века.
Сын. Черт меня возьми, ежели я помышляю его менажировать.
Советница. В самом деле, жизнь моя, мне кажется, он не умнее моего мужа, которого глупее на свете и бывают, однако очень редко.
Сын. Ваш резонеман справедлив. Скажите ж, сударыня, что вы думаете о моей матери?
Советница. Как, радость! В глаза мне это тебе сказать совестно.
Сын. Пожалуй, говори, что изволишь. Я индиферан во всем том, что надлежит до моего отца и матери.
Советница. Не правда ли, что она свет знает столько же, сколько ваш батюшка?
Сын. Dieu! Какой вы знаток в людях! Вы, можно сказать, людей насквозь проницаете. Я вижу, что надобно об этом говорить безо всякой дессимюлации. (Вздохнув.) Итак, вы знаете, что я пренесчастливый человек. Живу уже двадцать пять лет и имею еще отца и мать. Вы знаете, каково жить и с добрыми отцами, а я, черт меня возьми, я живу с животными.