Советница. Ах, душа моя, умираю с скуки. И если бы поутру не сидела я часов трех у туалета, то, могу сказать, умереть бы все равно для меня было; я тем только и дышу, что из Москвы присылают ко мне нередко головные уборы, которые я то и дело надеваю на голову.
Сын. По моему мнению, кружева и блонды составляют голове наилучшее украшение. Педанты думают, что это вздор и что надобно украшать голову снутри, а не снаружи. Какая пустота! Черт ли видит то, что скрыто, а наружное всяк видит.
Советница. Так, душа моя: я сама с тобою одних сентиментов; я вижу, что у тебя на голове пудра, а есть ли что в голове, того, черт меня возьми, приметить не могу.
Сын. Pardieu! Конечно, этого и никто приметить не может.
Советница. После туалета лучшее мое препровождение в том, что я загадываю в карты.
Сын. Вы знаете загадывать, grand dieu![12] (франц.) Я сам могу назваться пророком. Хотите ли, чтоб показал я вам мое искусство?
Советница. Ах, душа моя! Ты одолжишь меня чрезвычайно.
Сын (придвинув столик с картами). Сперва вы мне отгадайте, а там я вам.
Советница. С радостью. Изволь загадывать короля и даму.
Сын (подумав). Загадал.